Редкий случай, когда на один и тот же фильм в этом блоге появляется уже вторая рецензия. Первая не заслуживает внимания, а эта — написана в развлекательном ключе к одному из форумных конкурсов Кинопоиска.ру.
Здравствуйте, дорогой друг!
Слышали ли Вы об удивительном случае, произошедшем в нашей лечебнице? Один из пациентов до болезни был поклонником режиссёра Мартина Скорсезе. У бедняги развилось диссоциативное расстройство идентичности: он стал считать себя Скорсезе, раздавал на премьерах фильмов автографы от его имени и принимал собственных друзей за членов съёмочной группы. Ничего удивительного, что жена упрятала его в психиатрическую клинику.
Супруга его, надо сказать, — богатая и добродетельная женщина. Она отдала нам полсотни миллионов, чтобы её муж мог воплотить свою мечту и снять настоящее кино. Кто-то подсказал ей, что только так его и можно спасти. Мы долго отговаривали её, уверяли, что лучше потратить деньги на благотворительность. Но мисс лже-Скорсезе была непреклонна.
Всё было устроено самым серьёзным образом. На основе романа Денниса Лихейна был написан добротный сценарий. Приехала съёмочная группа большой студии. Даже Леонардо ДиКаприо согласился сниматься! Наш «режиссёр» требовал, чтобы Леонардо говорил с тем же неестественным бостонским акцентом, что в фильме «Отверженные» настоящего Скорсезе. Причин на то не было, но ДиКаприо пожелание выполнил.
«Режиссёр», как мы предвидели, сразу стал чудить. По сценарию действие происходит на острове вдали от суши. Наш пациент потребовал, чтобы остров был похож на гигантскую скалу, что-то вроде Эрс-Рока в австралийской пустыне. Притом клиника должна была находиться на самом верху! Художникам по спецэффектам пришлось выстраивать целую сцену: ведь таких островов в наших краях просто не бывает. На скалу по серпантину ведёт дорога, которую изобразили мутной белой линией среди зелени. Так и не показали, как по такой дороге едут машины.
Лже-Скорсезе с маниакальной точностью воспроизводит методы своего кумира. Когда нашему коллективу впервые демонстрировали фильм, даже у видавших виды медбратьев волосы на голове шевелились. Судите сами: над островом нависло тяжёлое предгрозовое небо. Мрачное предчувствие нарастает с каждым мгновением, нам не дают ни единой передышки, чтобы отвлечься от безумия и ужаса. Напряжённая музыка, серое море, суровые лица, передёрнутые затворы винтовок. Весь мир погрузился в бездну, как после вселенского потопа. Остался один только остров, остров проклятых; оттуда и отплывёт паром, чтобы засеять весь мир хаосом и смертью.
Кажется, что атмосфера выстроена безупречно. Но темнота должна сопровождаться светом, иначе глаза быстро адаптируются. Чувство мрака рассеивается, остаётся сплошное безразличие. Приёмы, которые поначалу хорошо работают, — в нужный миг сверкает молния, завывает ветер, кто-то кричит, слышен лязг цепей, шаги, скрип проржавевших дверей, — с течением фильма повторяются вновь и вновь. То и дело появляются всевозможные знаки и подсказки. Мы уже понимаем, что сюжет фильма — насквозь иллюзия и обман. Но тогда, когда хочется знать правду, нам подсовывают очередные, всё более развёрнутые детали иллюзии! Ждёшь, что обман вдруг обратится в свою противоположность, что чудовищные нацистские эксперименты действительно имели место, что из «Острова проклятых» американская военщина устроила собственный Дахау, где ставит опыты для создания идеальных солдат и убийц, лишённых памяти и совести. Но этим ожиданиям не суждено сбыться. И тогда, когда мгла рассеется и воссияет свет, вовсе не испытываешь радости открытия, ощущения, что тебя хитроумно обманули: мертвецкое безразличие, отсутствие эмоций и логики, которые прежде можно было объяснить иллюзией, в реальном мире не находят оправдания.
Мы в нашей лечебнице работали со случаями потери памяти, пусть это бывает далеко не так часто, как в кинематографе. Я задумался: возможно ли, что человеку, совершившему чудовищное злодейство, лучше о нём забыть? Но нет, нет такого преступления, которое заслуживает забвения. Иначе получается слишком легко: для человека добродетельного память — первый и самый верный палач. Такие и сходят с ума. Зато преступников, которые легко оправдывают пролитую кровь, память не подводит, и мы считаем, что они в своём уме. Помнишь Достоевского, которого мы любили обсуждать в ординатуре в Блумингдейле? Как Родион Раскольников мог жить в мире со своим Богом, вспоминая топор в голове беременной женщины? Или он вычеркнул этот эпизод из своих воспоминаний, помнил лишь об очищающем раскаянии? А если так, можем ли мы его упрекать? Всё равно Лизавету и Алёну Ивановну с того света не вернуть, так зачем убиваться самому вслед за ними?
Но довольно философии. Вы спросите, в чём была наша цель? Мы должны были показать пациенту, что он не может снимать кино так, как Скорсезе. К моему удивлению, фантастический проект сработал! Наш лже-Скорсезе был вынужден признать, что он не тот, за кого себя выдаёт. Он вернулся к жене и снимает фильмы ужасов на любительскую камеру. Требует, чтобы его называли Терензио Скрамс и никак иначе.
Супруга его нам беззаветно благодарна. Говорит, пусть лучше будет плохим, но настоящим режиссёром, а не выдуманным хорошим.
Искренне Ваш,
Доктор Лестер Шин
