Archive for Журнал

What a Lovely Way to Burn

«Экстаз» (Climax), 2018, Франция, режиссёр Гаспар Ноэ

Вы уверены, что вас никогда не занесёт в сторону?

'Climax' director Gaspar Noe

Они танцуют и любят танцы больше жизни. Они наркоманы, протестующие против наркотиков, и любовники, которые ненавидят любовь. Родители ненавидят детей, а братья — сестёр. Вечеринка — репетиция. Они собираются победить Америку, и они это сделают.

Не то чтобы Гаспар Ноэ одолевал «Экстазом» Америку. Он не думает про Америку. Думать надо над тем, чтобы упростить очевидные мысли. Незачем описывать языком кино то, что можно написать на экране. «Любовь» — простой и длинный фильм. «Экстаз» не злоупотребляет временем, он собирает стандартные элементы в маленький ящик. Дом культуры. Интернациональная электронная музыка (это мог быть настоящий советский дом культуры). Выйдешь — умрёшь. Откроешь — умрёшь. Впустишь кого-нибудь — умрёшь.

Танец как наивысшая точка эмоционального напряжения — идея не то что не новая, а древняя. Движения и звуки переносят человека в другую реальность безо всяких наркотиков. Да и зачем человека? Предельное насыщение органов чувств, игра красками и звуком. Брачные игры, смертельная охота. Обезьяны, скорпионы.

Но «Экстаз» — не «Суспирия», здесь нет хищников и жертв. Кто охотится за танцорами? Смерть? Они сами? Их тщеславные мечты? Их красота в комнатах с нежными стенами? Больше всех я завидую тем, кто в подобной ситуации нашёл в себе силы до последнего любить друг друга. What a lovely way to burn. Хочется записать имена выживших любовников и взять у них интервью.

Climax Экстаз

Много подсказок. Контекст. Чтобы вы поняли. Слева — книги. Справа — фильмы. Вот они.

«Кулачное право свободы» Райнера Вернера Фассбиндера
«Мамочка и шлюха» Жана Эсташа
«Одержимая» Анджея Жулавски
«Сало, или 120 дней Содома» Пьера Паоло Пазолини
«Андалузский пёс» Луиса Бунюэля
«Керель» Фассбиндера
«Вибробой» Яна Кунена
«Торжественное открытие храма наслаждений» Кеннета Энгера
«Хара-кири №1»
«Суспирия» Дарио Ардженто
«Рассвет мертвецов» Джорджа Ромеро
«Страх» Геральда Каргля
«Голова-ластик» Дэвида Линча

Сколько надо узнать, чтобы стать животным! А чтобы умереть как следует, надо узнать ещё больше.

А вы узнали? Вы думали, низшие инстинкты человечества эксплуатирует кино про Рембо и Капитана Америку? Не, сначала почитайте «Самоубийство: инструкцию по применению», послужите в Храме наслаждений, станцуйте под Батая и Ницше. Не готовы? Выйдите, постучите, зайдите снова. Зайдите как следует. Не спешите. Банальные истины никогда не устаревают. Любой из вас в один миг может потерять всё.

7/10

Climax Экстаз

Мошенничество с рекламой в Telegram

История одного обмана

Полтора месяца назад человек по имени Артём Богатырёв написал мне в Телеграме личное сообщение и предложил включить мой канал про кино (@rosfilmnadzor) в рекламную подборку.

До предоставления доказательств дело не дошло: спустя полчаса на подборку уже нашёлся спонсор.

Артём Богатырёв через месяц появился снова с тем же предложением — и той же ценой. Я по наивности согласился. Мы долго согласовывали текст для подборки, я несколько раз переписывал свой текст, чтобы он лучше сочетался с остальными участниками. А затем поспешил перевести 800 рублей на QIWI-счёт, связанный с телефоном +79916736620.

Как вы можете догадаться, после оплаты «Артём Богатырёв» исчез, все его сообщения были удалены, как и его телеграм-аккаунт, а телефон, на который была произведена оплата, оказался недоступным. Рассылки не было.

Я проявил недопустимую наивность. Так и не попросил у «Артёма» доказательств, не связался с админами каналов, в которых он предлагал рекламу. Не проверил телефон. Не связался заранее с коллегами по рассылке.

Из переписки с «Артёмом» я узнал ещё о двух каналах, чьи владельцы пострадали таким же образом. Схема отработана. «Артём» связывается с администраторами не самых больших каналов, которые мало тратят на рекламу; предлагает свои услуги; тех, кто платит сразу, сразу и обманывает, а тех, кто сомневается, соблазняет тем, что можно не успеть.

Выяснилось, что номера телефонов на QIWI у «Артёма» разные: видимо, их отдельно заводят для каждого клиента (виртуальные сим-карты стоят копейки), затем деньги перекидывают на другие счета и обналичивают, а засвеченные аккаунты и номера удаляют. Расчёт разумный: полиция суммами в 800 рублей заниматься не будет, пострадавшие находятся в разных регионах и даже странах, а признаваться в подобной глупости хватит духа не каждому.

В QIWI мне ответили шаблонным текстом про то, что платежи по 161-ФЗ «О национальной платёжной системе» считаются безотзывными, надо обращаться в полицию и никому не верить. Я ответил, уточнил, что на возмещение платежа не претендую, и поинтересовался, как QIWI допускает массовую регистрацию аккаунтов с виртуальных сим-карт. В ответ снова получил тот же самый шаблон про 161-ФЗ.

Предполагаю, что доля мошеннических операций в обороте QIWI настолько велика, что останавливать эту практику им невыгодно.

Что делать?

Самые простые рекомендации для противодействия мошенникам выглядят так:

  • Проверяйте контакты людей, которые продают рекламу.
  • Требуйте контакты админов каналов, где размещается реклама. Спрашивайте рекомендации.
  • Если говорят, что вы опоздаете, если не заплатите сразу же, — бегите.
  • Если предлагают расплачиваться через QIWI — бегите (или проверяйте втрое тщательнее).
  • Если собираетесь всерьёз заняться рекламой в Telegram, изучите цену/качество всех предложений и не тратьте деньги впустую.

Пока мы знаем о трёх телефонных номерах, которыми пользовался «Артём»: +79916736620, +79062863521 и +79196821089. Операторы и регионы — разные. Остаётся пожелать «Артёму» доброго здоровья и долгих лет жизни в тюрьме, где, вероятно, он уже и находится: похожими разводками принято заниматься в колониях, и я уже столкнулся с ними, когда размещал объявление о пропаже телефона. Тогда в схеме, кстати, тоже фигурировал платёжный терминал QIWI.

Хотелось бы максимально распространить этот пост. Если вы тоже пострадали от действий мошенников, пишите на igissmail@gmail.com, и я дополню информацию.

Один король — одна Франция

«Один король — одна Франция» (Un peuple et son roi), 2018, Франция, режиссёр Пьер Шоллер

1789 год, Франция. Национальное собрание ещё признаёт королевскую власть, но парижане уже разбирают на части Бастилию. Очередной камень падает наземь, и солнце заливает дома стеклодувов и прачек на близлежащих улицах. Хлеба нет, только что от голода погиб младенец, но свобода кажется такой близкой!

Шоллер задумал грандиозное кино — скорее не о судьбе народа, а о том, как меняется отношение страны к её правителю. Задумка красивая и амбициозная. На эту тему можно было снять полнометражную трилогию или несколько сезонов дорогого сериала (Шоллер прежде снимал неплохой сериал «Версаль»). Но задумать и воплотить в жизнь — вещи разные.

Оригинальное название — Un peuple et son roi («Народ и его король») — обещает полумистическую драму об отношении народа к власти. Шоллер и начинает с мистики. Король Людовик XVI занят омовением ног нищих детей. Король Людовик XVI со слезой в глазу подписывает Декларацию прав человека и гражданина. Король Людовик XVI — король старой правды, милосердия и справедливости. Фильм Шоллера поначалу выглядит попросту роялистским: песни парижских женщин на фоне благородства королевского двора выглядят по меньшей мере нелепо.

Но король слаб. Он совсем не так сиятелен, как Людовик XIV, не так отважен, как Генрих Наваррский, не так стоек, как Людовик Святой. И все трое лично являются несчастному Людовику, чтобы пристыдить его, — сцена с покойными королями сделана так плохо, что дышит редкой для этого фильма жизнью.

Затем король куда-то исчезает и почти не появляется до самого финала. Шоллер шерстит первоисточники и приходит к выводу, что революция — это в первую очередь не вооружённые стычки, голод или погибшие младенцы. Революция — это речи депутатов в Конвенте. И тогда начинается самая лучшая часть фильма: бюрократический отчёт о борьбе за власть.

Деловой Робеспьер Луи Гарреля, безумствующий Марат Дени Лавана, — каждый из них может одним словом поднять на борьбу десятки тысяч парижан. Умеренные депутаты пугают будущим хаосом и расправами, якобинцы призывают хаос на свои головы. Но драматизма и напряжённости — а тем более хаоса — в фильме не слишком много. Кроме одной краткой батальной сцены, здесь царит удивительное по революционным меркам спокойствие.

Если бы Шоллер на бюрократии и остановился, это был бы удобный и сонный фильм, который можно посмотреть по телевизору бессонной ночью или показать на уроке истории в школе. Помешал народ. Шоллер добавил в фильм стеклодува, вора, прачку, их соседей, — небольшую компанию горожан, которые честно работают и следят за политическими событиями. Вставлять героев для галочки — всегда плохая идея. Хуже может быть только любовь для галочки, и она тут как тут: вор и прачка наслаждаются друг другом на романтичном чердаке парижского дома

Хладнокровие режиссёра можно было использовать как параллель безразличию власть имущих: они без тени сочувствия отправляют простых людей на смерть. Но параллелей к середине фильма становится так много, что теряется нить рассказа. Депутаты целыми сутками читают и пишут речи, бдительные горожане ходят смотреть на них с балкона, как в театр. Щепотка мистики, воплощённой в пленённом короле и ослеплённом стеклодуве, только добавляет разброда. Революция Шоллера лишена энергии, это революция скуки; он будто подкрадывается к зрителям среди ночи и спрашивает: ты хотел реализма? устал от голливудских штампов? так получи по заслугам! Интересно представить, как режиссёр изобразил бы эпоху террора. Палач приподнимает нож гильотины. С очередной жертвы неспешно срезают воротник. Безмолвие. На краю Площади Согласия цокает копытом лошадь гвардейца.

Но до террора Шоллер не добрался. Снимая кино на политическую тему, он бежит от политики, как от огня, и считает неуклюжие революционные песни достаточным вкладом в дело свободы. Он снимает кино о страданиях народа, где рыдает один лишь король. У фильма эффектный финал: этого не отнять; но до финала досидят не все: из четверых зрителей, которые смотрели это кино вместе со мной, к концу осталось только двое.

Что же — террор 1793-94 годов тоже не все переживут.

3/10

Азорские острова: Моштейруш, киты и дельфины

С городком Моштейруш была связана лучшая часть поездки. Здесь я купался в океане, отсюда плавал смотреть на китов; здесь кормят вкусной рыбой и продают сладкое мороженое. Возможно, это одно из лучших мест для жизни на острове: Понта-Делгада не очень далеко (4 евро и час пути на автобусе, 23 евро и полчаса пути на такси), да столица и не нужна. Здесь красиво, не слишком людно, есть магазины и рестораны. Целых два магазина, четыре или пять ресторанов и три киоска с водой, пивом и мороженым! Настоящее изобилие в сравнении с Пилар.

Рита и Диниш часто заезжают в Моштейруш; некоторые жители соседних посёлков здесь работают, у некоторых здесь есть родственники, а многие просто приезжают за покупками. Название «Моштейруш» относится к острову у побережья — это, по определению Википедии, «остров из четырёх скал», остатки лавовых куполов, которые постепенно разрушаются под действием волн. Один из скальных отрогов действительно напоминает остров, остальные — просто отроги среди океана.

Моштейруш — единственное место с выходом к морю на много километров вокруг. Здесь есть небольшой пляж с чёрным песком: купался я не слишком много, и вода тут — самая холодная в сравнении с морями, где я купался прежде (говорят, в июле-августе она становится теплее). Джессика, впрочем, советовала купаться не в море, а в естественных бассейнах чуть выше уровня океана, куда попадает морская вода. Купаться в этих бассейнах гораздо теплее, но там людно, а вода совсем не такая чистая, как пишут в доброжелательных обзорах.

В океане почти никто не плавает — туристы окунаются в воду и сразу же выходят. Здесь нет ни буйков, ни спасателей (возможно, ещё не сезон) — плавай куда хочешь. Я впервые ощущал, что даже в движении не согреваюсь в воде, а постепенно замерзаю. Потом приспосабливаешься и чувствуешь, что верхний слой океана гораздо теплее. Но солнечного света хватает сантиметров на двадцать, не больше, а глубже начинается жгучий холод.

Песок здесь пепельно-чёрный, вулканический, дети зарываются в него по шею, а потом выглядят так, будто их вымазали сажей в кочегарне. Развлечение подростков постарше — собирать раковины на камнях и ловить рыбу заострёнными палками; вечером дня Святого Антония, после заката, как раз тогда, когда я нашёл пост про Нью-Гэмпшир, я видел, как местный парень выволок из моря двух крупных рыбин, а остальные сбежались на них смотреть. Не знаю, пригодна ли такая рыба для пищи (для туристов, как положено, есть рыболовные туры, после которых пойманную рыбу можно съесть в одном из местных ресторанов). У берега попадаются и сборщики раковин в гидрокостюмах, которые вытаскивают из воды такой улов:

Смотреть на китов нас везут в моторной лодке с металлическим корпусом и надутыми краями. Такие туры отправлятся из Моштейруша каждый день, если погода позволяет. Whale sighting предлагают по 45 евро, экскурсии вдоль побережья стоят 15. Можно устроить индивидуальный тур — например, плавание с дельфинами.

Дельфинов здесь множество, а китов найти сложнее. На высоте в 150-200 метров на прибрежных скалах сидят споттеры с биноклями и радиостанциями. Споттеры направляют лодку к очередным китам — а иногда экскурсовод сам замечает фонтанчик, по которому кашалота можно заметить издали. Кашалоты встречаются чаще всего; ещё попадаются финвалы и некоторые другие виды. Не то чтобы это крупные особи — кашалоты, которых мы видели, были меньше восьми метров в длину.

На поверхности дольше всего держатся детёныши, к ним приблизиться проще всего. Взрослые киты тревожнее и лучше чуят лодку: мотор перед приближением выключают, но они отлично видят и слышат. Взмах хвостом — и кит уже на глубине, откуда не поднимется в ближайший час-полтора.

Дельфины гораздо дружелюбнее — некоторые следуют за лодкой даже тогда, когда она ускоряет ход. Мотор распугивает всю местную живность, но дельфинам, кажется, любопытно. Они плавают под лодкой, выныривают у носа, а затем теряют интерес и отстают.

Китовые прогулки иногда отменяют из-за штормов, сильного ветра и тумана. Высокие волны и дожди летом случаются реже, а вот туманы по утрам — явление частое. У гида на лодке есть камеры, подводная и надводная: если получаются красивые фотографии, их потом рассылают туристам, а фото хвостов китов в конце сезона систематизируют, чтобы узнать, сколько китов живут в окрестностях острова. Край хвоста у каждого кита индивидуальный, и по нему можно различать отдельных особей. С кашалотами это работает особенно хорошо.

В день приезда мы с Динишем заезжали в Моштейруш в районе полуночи — там проводился «праздник заката», вечерняя пляжная дискотека, которую устраивают во вторую субботу июня. А в следующий четверг я застал фестиваль Святого Антония — вечером 13 июня в Моштейруше проводят красочный парад, а сам этот день в честь главного португальского святого объявлен муниципальным праздником. Пасмурным вечером к набережной спустилась процессия, состоявшая из девушек, одетых в жёлто-зелёные наряды (сумеречное видео с iPhone 6 этих замечатльных цветов не передаст), и духового оркестра. Песня привязчива, будьте осторожны.

В следующем посте я расскажу про Пилар и Крестьянскую Жизнь.

Азорские острова: кукуруза в огненной земле

Про транспорт на Сан-Мигеле я писал на кладбище, а про Фурнаш пишу в самолёте. Не стану притворяться, что хорошо понимаю вулканологию: переходите по ссылкам, которые я оставил в тексте. Следующее фото — побережье в северо-восточной части острова со смотровой площадки Miradouro de Santa Iria, украшенной инициалами Джона Галта (1942).

Азоры по геологическим меркам появились не так давно — около 10 миллионов лет назад. Под островами расходятся три крупнейшие тектоничечские плиты — Евразийская, Африканская и Североамериканская. Сан-Мигел начал формироваться 4 миллиона лет назад, когда произошли извержения вулканов в восточной части острова. Эти извержения продолжаются до наших дней: 30 тысяч лет назад запад и восток острова разделял океан, но сейчас там — плодородная долина. Море размывает породы, которые попали на поверхость в ходе извержений, но из-за новых извержений на Азорской микроплите едва ли станет меньше островов — во всяком случае, в ближайшие десятки миллионов лет.

Сейчас на Сан-Мигеле, растянутом на 63 километра с запада на восток, выделяют шесть крупных зон вулканической активности. В трёх из них сформировались кальдеры с обширными озёрами, а высочайшие вершины (около километра над уровнем моря) расположились вокруг кальдер и на востоке, в местах первых извержений. Самая высокая точка Азор (и всей Португалии) почти вдвое выше и находится на острове Пику — это вулкан Ponta do Pico, гора Пику высотой в 2350 метров.

До Пику я пока не добрался, зато в один из дней мы доехали до самой восточной кальдеры Сан-Мигела. Городок Фурнаш с полуторатысячным населением находится в группе очевидного риска: он построен в самой активной из шести вулканических областей. Последнее извержение здесь случилось в 1630 году, были жертвы, и поселенцы на время покинули это место. Но вскоре вернулись, хотя опасность исходила не только от вулкана. Сюда, несмотря на отдалённость от побережья, не раз заглядывали берберские пираты. Жители Фурнаша просили у губернатора Понта-Делгады пушку для самообороны, но губернатор постановил, что людям, которые селятся в кратере вулкана, пушка не поможет.

Слово «фурнаш» (furnas) означает «пещеры», хотя есть соблазн перевести его как «топки» (из-за английского furnace и латинского корня furnus). В городе и окрестностях можно найти множество фумарол с кипящей водой; из трещин в земле поднимается горячий сернистый пар. Говорят, им полезно дышать; с XIX века европейцы приезжали сюда на лечение.

Из труб рядом с фумаролами течёт минеральная вода: около центра Фурнаша есть десяток небольших источников. Воду можно пить прямо из труб, стоит только проверить температуру. У каждого источника — собственный вкус и своё название. Особенно вкусна Aqua da Prata, «вода из серебра».

Около вулканического озера Фурнаш (Lagoa das Furnas) есть небольшая туристическая зона, куда можно привезти свою еду, положить в крупный котелок и оставить в земле. Даже поверхность земли горяча, а на глубине около метра, куда спускают котелки, бурлит кипящая вода. Котелки засыпают землёй с пригорком и оставляют на несколько часов.

В городе Фурнаш пошли дальше и кладут в горячие источники мешки с кукурузой. Вулканическую кукурузу затем продают на лотках и предлагают в ресторанах — стоит она не дороже обычной. У местных ресторанов половина меню состоит из блюд, сваренных (или якобы сваренных) в вулканических источниках. Как это влияет на вкус и качество еды, остаётся неизвестным.

Еду на Сан-Мигеле не стоит отдельно описывать — в ресторанах отличная рыба, хорошо готовят стейки, во многих ресторанах есть отличные блюда с бургерами или котлетами из местного мяса. В материковой части Португалии вы найдёте то же самое. В других областях южной Европы — наверное, тоже, особенно в отношении рыбы. Цены среднеевропейские: хороший ужин обойдётся в 10-20 евро.

После Фурнаша мы поехали на одну из самых высоких вершин острова — к срединной кальдере с озером Lagoa do Fogo (огонь!).

Не о чем писать: просто смотрите. Ни Бога, ни пастуха, ни господина.

В следующей части я расскажу про Моштейруш. А пока оцените моё немецкое жильё.

Азорские острова: футбол и транспорт Сан-Мигела

Сегодня в Сочи проходил матч Португалия-Испания, и трансляцию показывали во всех барах и кафе Понта-Делгады. Я приехал в город ненадолго и видел только часть игры. Португальцы внимательно и напряжённо болеют, но реагируют сдержанно, как будто приглушают крики ликования. Впрочем, чемпионат только начинается.

О футболе я узнал из радиотрансляции — водитель автобуса врубил её на полную громкость. Один из двух португальских комментаторов с особенным наслаждением повторял имя капитана сборной, который забил три гола в испанские ворота: Ronaldo, Ronaldo, Ronaldo, Ronaldo, Ronaldo! Его менее эмоциональный коллега, судя по всему, приводил цифры и делился статистикой. Игра завершилась вничью.

Здешние автобусы напомнили мне о Сейшелах и Маэ. На Маэ я посвятил немалую часть отдыха поездкам на автобусах и побывал почти во всех концах острова: система удобная, все рейсы отправляются с одного автовокзала в столице, Виктории.

На Сан-Мигеле ситуация похожая. Почти все маршруты начинаются с набережной Понта-Делгады, из туристического центра. Автобусов немного, ходят они редко. В расписании легко разобраться, если найти: официальных ресурсов нет, но в блогах выложены фотографии маршрутов.

Удивили сами автобусы: это междугородные «Мерседесы» с высоким полом. На таких обычно возят туристов на экскурсии, но здесь для экскурсий используют микроавтобусы и джипы. На Сейшелах (точнее, на Маэ, — на Праслине всего один автобусный маршрут, а на Ла-Диге и машин почти нет, кроме двух или трёх такси) ездили небольшие индийские «Таты», юркие автобусы, по комфорту и вместимости похожие на наши ПАЗы. На Сан-Мигеле автобусы гораздо массивнее, хотя дороги, по которым им приходится ездить, чудовищно узки, а на гористых участках полно спусков и подъёмов, не говоря о крутых поворотах. В деревнях и в предместьях Понта-Делгады зеркала заднего вида едва касаются стен домов и черепичных крыш. Иногда автобус заезжает зеркалом в розовый куст, и на него осыпаются лепестки; иногда черепица проходит прямо над зеркалами, как будто высоту крыши (или зеркала) специально замеряли, чтобы автобус мог проехать.

Дороги на острове хорошие — разве что асфальт иногда переходит в бетонку, а то и в грунтовую дорогу. Местные предпочитают компактные машины, такие, как Toyota Yaris или Fiat Panda. Крупные внедорожники здесь вообще не попадаются. Самые большие машины на дорогах — самосвалы строительных компаний и рейсовые автобусы.

В отличие от Америки, где водители не дают сдачи, здесь в распоряжении у водителя целая касса. Цены отличаются в зависимости от длины поездки. Например, проезд от посёлка Пилар, где я живу, — это женское имя, можно не склонять, — до Понта-Делгады стоит 3 евро 62 цента. Самые короткие поездки обойдутся меньше евро.

Сложностей две: во-первых, на большинстве остановок нет расписания (мне повезло: у школы в Пилар расписание есть). Во-вторых, некоторые рейсы пересекаются, и чтобы попасть в нужное место, надо пересаживаться с одного автобуса в другой, а в расписаниях это не обозначено. В таких случае второй автобус будет ждать первого на остановке или просто на развилке дорог. Билеты на оба автобуса покупаются отдельно. Здесь есть аналоги наших социальных и студенческих карт, есть билеты на много поездок, которые компостирует водитель.

Окна в автобусах обычно не открываются, кондиционеры напомнили мне об автобусах в Гонолулу, где местные брали в автобусы тёплые вещи — десятиградусную разницу в температуре вынесет не каждый.

Разобраться в автобусах на Сан-Мигеле не так сложно, и перемещаться по острову без машины в теории можно. Некоторые места останутся недоступными (но есть туры), а маршруты придётся планировать заранее. Из многих посёлков после пяти вечера уехать просто невозможно. Топливо стоит дорого, цены на такси немалые. В сельской местности никаких таксистов в любом случае не встретить.

Велосипеды здесь — не редкость, но на шоссе выезжают только люди в экипировке и с хорошей техникой. Я покатался на одном прокатном: дальние маршруты требуют выносливости из-за перепадов высот, а кататься по Понта-Делгаде — развлечение сомнительное. Кроме велодорожки вдоль набережной, дорожек нигде нет, а из-за узости улиц разъехаться невозможно даже с легковой машиной. К тому же весь центр города выложен неприятной брусчаткой. Fail.

Про поездку в Фурнаш, где в земле кипит вода, а в воде готовят еду, я расскажу в следующий раз.

Азоры 2018

Нью-Гэмпшир: инцест и котики

С обложки большой книги на нас смотрит писатель Джон Ирвинг: такой, каким он был в 1981 году. Судя по современным фотографиям, он не слишком изменился. Всё тот же джемпер. Средней длины волосы, гладко зачёсанные назад. Только теперь они седые.

Ирвингу было 39, когда он опубликовал «Отель Нью-Гэмпшир». Эпический труд о нью-гэмпширском семействе, которое в пятидесятые годы отправилось в Австрию (и повторило судьбу самого Ирвинга), а затем вернулось на родину. Медведи, люди в костюме медведей, ложная и настоящая слепота, — вот темы, которые Ирвинг поднимает в своём труде, продолжительном, но ненавязчивом.

Секс у Ирвинга — мрачное развлечение. Героиня-коммунистка лишается девственности незадолго до самоубийства. Брат и сестра влюблены друг в друга, и сестра заставляет брата затрахать её буквально до смерти, чтобы освободиться от пагубного чувства. Кажется, ради этой сцены, выписанной в мельчайших деталях, весь роман и был написан.

Ирвинга я взял в библиотеке Литтлтона, где работает моя хозяйка. Кроме общебиблиотекарских задач и обеспечения местного IT, она отвечает за раздел фантастики и фэнтези, который разместили на дальних стеллажах в подвале старого здания.

Зданию больше ста десяти лет, и оно всегда было библиотекой, — во многих небольших городах есть красивые старые библиотеки, но это особенно хороша (в 1999 году выиграла общеамериканский конкурс региональных библиотек). Сюда приезжают посетители из соседних городов; не-житель Литтлтона может за 40 долларов купить годовой абонемент. Местным — бесплатно.

На лестницах и в залах разместили коллекцию живописи, которую лет сто назад подарил библиотеке кто-то из местных жителей. Эти картины чудесны, из-за них библиотека похожа на тайное собрание. Лучше, чем любой музей.

Начал я с книг из подвала фантастики. Не нашёл там, между прочим, Аластера Рейнольдса, и купил для библиотеки несколько его лучших книг в твёрдых переплётах. Я не видел этих книг, они пришли после моего отъезда, но надеюсь, что они всё ещё стоят где-то в подвале с моим именем на наклейках.

Потом я начал искать книги, где действие полностью или частично происходит в Нью-Гэмпшире. Из них доступными и представляющими интерес были всего несколько; я дочитал детскую повесть под названием Dillon Dillon — о дружбе мальчика и семейства гагарок (loons!), и просмотрел по диагонали историю Стивена Кинга о девочке, затерявшейся в лесах Новой Англии. У Кинга тоже была встреча с медведем, наполненная душевным смыслом.

Стоит вернуться к Джону Ирвингу. В «Отеле» всё же была одна жизнерадостная любовная сцена. Девушка в костюме медведя прокралась в большой старый дом, напугала до полусмерти будущего партнёра, а потом нырнула к нему в постель.

Послушаем Reddit:

WTF is with John Irving, incest, sex with older women and bears?

So with the exception of «A Prayer for Owen Meaney,» I think every single John Irving book that I have read has featured these three themes (or variations thereof). I know this is a often-discussed topic, but does anyone have any insight on why these three themes are so prevalent in his work?

Ответ очевиден.

Irving seems very much a «write what you know» type of author.

На той фотографии с обложки Ирвинг дидактичен, как учитель средней школы. Он гладит котика.

Возвращение домой было простым. Автобус отправлялся в час дня, и я увидел скалы Франконии Нотч, маленькие города среднего Нью-Гэмпшира, а затем — густонаселённый юг, плавно переходящий в Массачусетс. Виды горных ущелий сменяются холмами, а затем пожирневший хайвей с плотным движением заключают в звукозащитные заборы, сквозь которые ничего не видно до самого Бостона. Бостон с тоннелями и многоярусными мостами. Аэропорт с видом на город. Солнце уходит за дома. Я лечу через Мюнхен, Атлантика скрыта за облаками, только в Германии я вижу прекрасный Нёрдлинген в метеоритном кратере и ещё один кольцевой город в глубокой речной петле, который не могу сейчас найти.

С тех пор я в Америку не возвращался. А в Домодедово мне пришлось почти час выпытывать у службы забытых и потерянных вещей тот самый ноутбук, на котором я сейчас дописываю пост.

Азорские острова: Понта-Делгада, фрегаты и солнце

На Азорские острова я лечу через Германию. Франкфурт-на-Майне, где оказывается, что строящиеся небоскрёбы красивее построенных; полтора часа езды на автобусе через дождливые немецкие холмы; городок Хан (Hahn) с небольшим старым аэропортом. К самолёту Ryanair мы идём пешком по лётному полю. Полёт длится четыре часа, заходит солнце, я читаю Айн Рэнд. Из Понта-Делгады меня забирает Диниш, который по-английски понимает всего несколько слов. Общаемся через переводчик Google. Не слишком успешно.

После полуночи Диниш привозит меня в приморский городок Моштейруш. На пляже танцы и электронная музыка; мы пересаживаемся в машину побольше, Диниш забирает супругу, дочь и её подруг. Едем домой.

Азоры 2018

Из аэропорта до дома, который я нашёл на AirBNB, — примерно полтора часа пути на машине. Pilar da Bretanha — настоящая деревня, здесь нет магазинов, автобусы останавливаются трижды в день, а по воскресеньям и того реже. Есть церковь, беседка, кладбище и пара кафе. Ничего, кроме выпивки, в них не продают.

Хозяева, Диниш и Роза, часто уезжают в Понта-Делгаду или в близлежащий Моштейруш. Я к ним присоединяюсь. В Моштейруше живёт старшая из троих дочерей, Джессика; кроме неё, английский в семье никто не знает. Джессика учится в университете Понта-Делгады и собирается стать бухгалтером, а пока работает официанткой в местном ресторане. Когда она уехала из родительского дома, Диниш и Роза начали сдавать её комнату. Здесь бывали гости со всех концов Европы, от Норвегии до Румынии; из Китая, Вьетнама, Бразилии и других частей мира.

Азоры 2018

Этот текст я начинал писать за бетонным столом у моря в Моштейруше, и слова — единственное, что отделяло меня от полуденной дрёмы. Я склонен к странной апатии, которая может быть связана с жарой, а может быть продолжением не слишком счастливой зимы. Погода на Сан-Мигеле не слишком отличается от московской, +25 днём, +20 ночью, только солнце печёт сильнее; они говорят, что сейчас весна, лето ещё не началось, а я, ночной житель, перегрелся на солнце на второй же день.

Здесь часто спрашивают, почему я решил поехать на Азоры (русских здесь немного). Португалию я полюбил заочно, а во время прошлой поездки убедился, что не напрасно. Спрашивают, откуда я вообще узнал про Азорские острова (Açores, что-то вроде «Асор(э)ш» по-португальски). Из старых атласов; в детстве я любил разглядывать карты всего, что есть на свете, и я знал про Азоры с самого начала. Но в детстве меня привлекали большие острова. Азоры не так велики.

Азоры 2018

Но всё же: Сан-Мигел (São Miguel), крупнейший остров архипелага, на котором я живу, по площади близок к Москве в пределах МКАД (площадь острова — 745 км², Москвы — около 880 км²). Можно сравнить с Сейшелами, которые я посещал несколько лет назад: площадь Маэ, крупнейшего сейшельского острова, — 155 км², Праслина, где я провёл половину поездки, — вовсе 38 км².

А плотность населения на Азорах вдвое ниже, чем на Сейшелах (и в 70 раз ниже, чем в Москве до расширения). Кажется, что деревни на побережье следуют одна за другой. Но дома стоят свободно, и земли всем хватает. На участках — грядки с картошкой, капустой, тростником и неизвестными мне растениями. Много коров. Коровы пасутся везде, на склонах холмов, у горных дорог и во дворах. Даже в столице, Понта-Делгаде, в пяти минутах от центра есть пустыри, где пасутся коровы.

Азоры 2018

Я подолгу не могу решить, что мне делать, и этим немало раздражаю Джессику, через которую происходит общение с хозяевами. Джессика без лишней сентиментальности сообщает мне, что

it’s your vacation, I don’t know what you want to do.

Своих желаний нет, можно позаимствовать чужие — а если и чужих не найти, хочется просто увидеть как можно больше и заплатить за это меньше. Жадность, слабость и пассивность, — можно ли представить худшего путешественника?

Нет.

Азоры 2018

Я провёл первые два дня в Понта-Делгаде, местной столице. 10 июня здесь проходило празднование Дня Португалии, которое каждый год переносят в разные места. На Азорах его отмечали впервые; в Понта-Делгаду прибыл президент, который затем отправился в Бостон на встречу с португальскими эмигрантами. День Португалии — мемориальное событие в память о погибших военных. Во Второй Мировой страна не участвовала, так что дело касается Первой Мировой и колониальных войн в Мозамбике, Анголе и Гвинее-Бисау. Местный форт приютил небольшую экспозицию оружия: начиная от метательных дротиков и мушкетов XIX века, с которыми восставшие начинали воевать в 1960-е, — и завершая автоматами Калашникова, советскими пулемётами и РПГ, с которыми они заканчивали.

Этот миноискатель устарел, когда противник перешёл на мины из дерева.

По улицам Понта-Делгады прошёл военный парад, а на набережной выставили образцы военной техники. Можно было залезть на тренировочную скалу или в кабину самолёта, попробовать управлять турелью через пульт управления или самолётом — через VR-шлем. Или подняться на борт военного корабля. Например, такого: NRP Bérrio, танкера, который португальцы купили у Британии, чтобы дозаправлять корабли во время дальних плаваний. Когда-то он участвовал в Фолклендской войне, а теперь поддерживает операции НАТО у берегов Африки. На фото — фрегаты Álvares Cabral и Corte-Real, но на них я попасть не успел.

Азоры 2018

Про Моштейруш я расскажу немного позже. Туда, за столик у моря, я взял однажды вечером свой нетбук. Перелистал недописанные тексты. И нашёл потерянный пост про Нью-Гэмпшир и Джона Ирвинга, третью часть старых американских заметок. Их час настал.

Фотографий из Нью-Гэмпшира у меня больше не осталось, так что я дополню пост картинками, не имеющими к Америке никакого отношения. И я верю, что никто не заметит отличий.

Азоры 2018

Санья, Хайнань: кровь, песок и Клаудия Шиффер

Я в Санье (Хайнань, Китай), и во время обзорной экскурсии нас везут на змеиную ферму. Блюститель фермы берёт из большой пластиковой бочки трёх маленьких змей. Кажется, две из них мертвы. Сопротивляется только одна. Змеек несут в комнату, где сидит вся наша группа (я отстал). Змейкам отрезают головы и выдавливают их кровь в стаканчик с самогоном. Один из участников поездки выпивает. Девушка с предпоследнего ряда смотрит на происходящее с таким видом, будто показывают что-то омерзительное.

В первую ночь я почти не спал, сидел в Тиндере и слушал крики китайцев у лобби. За время непродолжительного сна я видел, как молодая женщина из какого-то племени взмахом руки подожгла сосну. Я испугался, что она сейчас сожжёт всё племя — а заодно меня — но меня успокоили, что она хочет сжечь себя. Огонь перекинулся на костёр, разложенный над хижиной. Потом женщина должна была туда подняться, но этого я уже не увидел.

Утром местный Тиндер кончился, и следующей ночью спал я долго. Где-то между временем, когда я чуть не упал с кровати, и шестью часами утра я услышал песню Uptown Girl группы Westlife. Воспроизведена она была очень точно, не знаю, откуда у меня такая память. К песне добавилась женская партия, которую поёт Клаудия Шиффер (на самом деле Шиффер только снялась в клипе). Потом я придумал непристойную туристическую шутку. Я проснулся от смеха и не мог остановиться. Шутка несмешная, так что дальше читать не надо. Там была табличка со словом «спасибо» на трёх или четырёх языках, включая китайский, и на всех языках было написано правильно, а по-русски было написано «хуй».

В общем, с путевыми заметками у меня не клеится: я написал пару текстов про Нью-Гэмпшир прошлой осенью, но третья часть, где я хотел рассказать про Джона Ирвинга и инцест, так и не сложилась ни во что определённое. (Там ещё были коты. Не помню, почему, но теперь уже слишком поздно.) Даже с фотографиями здесь так себе. Снимать нечего: по дороге попалась только пара симпатичных высоток и несколько колоритных помоек.

Санья — место, про которое писать совершенно не хочется. Из рассказа полуместного гида, который проводит бесплатные обзорные экскурсии по городу, стало ясно, что здесь все друг друга наёбывают. Южане обманывают северян. Все вместе они обманывают государство. И все, кто имеет дело с туристами, пытается обмануть туристов. За исключением русскоговорящих гидов. Только они честны как стёклышко, прозрачны, как местное мутное море. Гида зовут Павел Андреевич, но его настоящее имя китайское. Местные имена адаптированы под нужды туристов: в медицинском центре инсценируют роман «Мы», у сотрудников бейджики с номерами вроде Ян112 или Ира№129.

Несмотря на безумные цены на авиабилеты, сюда зимой приезжает народ со всего материкового Китая (цены настолько безумные, что дешевле было бы слетать через Москву). Санья считается одним из самых экологически чистых городов во всей стране. Вместо фабрик и заводов тут военные базы и плантации манго и чая. Весь город усеян военными объектами. Возможно, сюда в любой день могут вторгнутся японцы или тайваньцы, но я не уверен. Может быть, военные просто хотят жить в тёплом месте.

Я впервые за много лет взял стандартный тур и наслаждаюсь прелестями стандартного туризма. Вокруг полно русских, но я боюсь заговаривать даже с теми из них, кто мне симпатичен. Гиды впаривают стандартные еженедельные туры. К обыкновенному «другие экскурсии дороже и они не говорят по-русски» здесь добавляется «нелицензированных гидов забирают в ментовку». Вообще групповые визы (обычная стоит 80 долларов, а групповую дают условно-бесплатно) обеспечивают гидам работу: билет на поезд, например, без визы купить нельзя, а туристическая компания это сделать может. Выезд с острова запрещён под страхом смерти, но поезда с острова всё равно не выезжают; почему тогда не продают билеты? Fuck you that’s why.

В голове у меня всю зиму была сумятица, и от поездки я ожидал худшего. Так что Санья, возможно, отражает хаос моей собственной жизни. Но есть и объективная сторона: дороги, где все сигналят и обгоняют друг друга по встречке, шикарные отели вперемежку с трэшовыми, военные базы с противотаранными заграждениями и спиралью Бруно на заборах, частные дома с такой же спиралью Бруно. Уличные торговцы, морская живность, магазинчики, велорикши, такси, — всё здесь по китайским меркам дорого. Мутное море, где как будто нет никого живого. В нём не плавают даже люди. Китайцы боятся плавать. Они думают, что ночью к берегу подплывают акулы.

Иногда так хочется встретить акулу, чтобы обнять её и поговорить о жизни. «Дорогая, твои хрящи продают в туристических лавках по 3500 рублей за упаковку, которой хватает на месяц. Эти штуки лечат все болезни». — «Знаю. Пойдём ко мне домой». — «Тебя поймают и убьют». — «Сначала я тебя убью». — «Не начинай». Между прибрежной улицей и пляжем Санья Бэй разместили мусульманское кладбище. Выходишь из отеля и идёшь к морю по песчаным холмикам с надгробиями. Мне повезло, напротив нашего Bihai Jinsha могил нет. Возможно, они где-то за кустами, но я не проверял.

В Санье хорошо.

Класс

«Класс», режиссёр Ильмар Рааг, Эстония, 2007

Если память о детстве во взрослой жизни искажается бессознательно, без нашего участия, то память о том, что с нами было в подростковые годы, кажется близкой и доступной. Но достаточно посмотреть любой фильм, снятый взрослыми о подростковой жизни, — и становится ясно, что снисходительное отношение взрослых к детям легко объяснить снисхождением к молодым версиям самих себя. Из юношей и девушек, способных на самостоятельные высказывания, старшеклассники превращаются в адресатов поучения, направленного из будущего в прошлое. Кто-то из авторов позволяет героям взрослеть в своём ритме, даёт им свободу; кто-то заставляет их пережить унижения и насилие — то ли от зависти, то ли от нелюбви к своему прошлому. Почти все авторы отечественных фильмов о старшей школе относятся ко второй категории — и это больше говорит о школе, чем об авторах. «Все умрут, а я останусь», «Школа», «Класс коррекции», «Училка» — кино об издевательствах; удовольствие, которое получает зритель от такого зрелища, довольно первобытно, оно сродни радости прохожего, увидевшего драку выпускниц на школьной дискотеке. «Хорошо, что это меня не касается. И до чего же славно они друг друга отмудохали!»

класс 2007 кадры

Психологические и педагогические приёмы в таком кино — не более чем подготовка к аттракционам, и если критики концентрируются на психологической составляющей (поступать иначе считается признаком дурновкусия), то зрителей гораздо больше интересует экшен. Долговечность школьных фильмов во многом и определяется завершённостью развлекательной составляющей: эстонский режиссёр Ильмар Рааг понял это лучше других и расставил акценты совершенно правильно. Получился один из самых известных продуктов эстонского кинематографа в истории — и несомненно самый коммерчески успешный, особенно с учётом сериала-сиквела, снятого в 2010 году, спустя три года после выхода фильма. В том же году «Класс» добрался до российского проката — на волне успеха «Школы» Гай Германики такое решение было естественным.

Фильм Раага не обошёлся без нравоучений и дидактичных эпизодов. В Эстонии можно было прийти на «Класс» всем классом и получить скидку на билеты. Учительская агитка с прямолинейным посланием — «друзья, не будьте равнодушными!» — разбавлена неловким, но от того не менее пугающим экшеном. Диалоги жизнеподобны, и Рааг очевидно стремился адаптировать своё кино под современные ему школьные вкусы (с чем молодые актёры ему успешно помогали). Повлияло ли это на убедительность послания? Пожалуй, нет; в какой-то момент педагогика уступает место эскалации жестокости, в которой остаётся всё меньше достоверных черт. Йозепа и Каспара избивают на глазах у всей школы, и равнодушию взрослых уже нет рациональных объяснений. Стандартные школьные издевательства переключаются в режим пыточной, тюремной жестокости. Школьный задира на этом месте вздохнёт с облегчением: «я не такой»; одно дело — вызов к директору, а другое — полицейское разбирательство.

Но Рааг, пренебрегая реализмом, делает всё правильно, пусть и идёт по пути излишних упрощений. Полуторачасовой фильм, лишённый острой, сверхжизненной драмы, едва ли сохранился бы в памяти. Если бы подростки-злодеи остановились на промежуточном этапе от кражи тетради к поножовщине, фильм мог бы стать обыденной историей о загнанных в угол, униженных и оскорблённых. Но они не останавливаются — и вслед за ними не останавливается Рааг, который завершает фильм колумбайн-сценой, принесшей «Классу» славу. Послание «не будьте равнодушными» сменяется более наглядным: «не доводи этого молчаливого парня — получишь пулю в глаз». И тут-то «Класс» расцветает во всей своей кровавой красоте: похожей на сон, нелепой, плохо снятой, но от этого ещё более правдивой, чем любая голливудская реконструкция.

Не стоит притворяться, что «Класс» превращает жертв в злодеев, — пусть у Каспара и Йозепа перед расстрелом текут искусственные сопли, они в этой истории неуловимые мстители, раздвоившийся Рэмбо. Им просто не хватило сноровки, чтобы ограничиться справедливой местью. Невинно пострадавшие — эксцесс исполнителя, а не порок умысла. Могли бы стать национальными героями, если бы стреляли более метко. Вырезанный эпизод о том, как подростки планируют расстрел и последующее самоубийство, действительно кажется лишним (в сериал его, впрочем, вернули). Зачем наказывать себя за месть, если она справедлива? В сериале показано, как общественность и журналисты делают из Каспара едва ли не объект поклонения; кажется, его может оправдать даже уголовный суд. «Класс» поучает насильника о том, что насилие — зло, но не предлагает ни одного хорошего решения для жертвы и лишний раз напоминает, что универсальной защиты от зла не бывает. Вы возразите, что бегство — это выход. Но что, если с одной стороны у тебя холодное море, с другой — леса и болота, билеты на самолёт слишком дороги, а дома у отца лежит обрез?

«Звёздные войны: Последние джедаи». История

Star Wars: The Last Jedi («Звёздные войны: Последние джедаи»), режиссёр Райан Джонсон, США, 2017

Моё видение «Звёздных войн» определено (вы можете сказать: искажено) тем, что я ценю приквелы больше, чем оригинальную трилогию. И дело не в хронологии, хотя первым эпизодом «Войн», что я посмотрел в кинотеатре, был третий (2005 год). Мне кажется, именно приквелы отражают представления Джорджа Лукаса о далёкой Галактике: огромной, яркой, сумасшедшей, но в то же время подчинённой довольно ясным законам. Галактика как столкновение политических сил — именно в этом для меня смысл «Звёздных войн», и противостояние тёмной и светлой сторон Силы — просто часть этого столкновения, которое направляет участников конфликта, но не может без них существовать.

Звёздные войны Последние джедаи Кадры

Так что этот текст — скорее не рецензия на фильм, а попытка понять, как изменился кинематографический мир «Звёздных войн» за время, прошедшее с победы повстанцев на Явине в шестом эпизоде, и что нового об этом мире рассказали «Последние джедаи». Я старался избегать спойлеров, но они есть, поэтому читать лучше после просмотра (а посмотреть «Джедаев», конечно, стоит).

Со времён уничтожения второй «Звезды смерти» на Явине прошло 25 лет, и события, произошедшие за три десятилетия, почти не были освещены в седьмом эпизоде. В восьмом — тоже. Старую «Расширенную вселенную» с адмиралом Трауном и Марой Джейд новая трилогия игнорирует, так что ориентироваться приходится на новые канонические комиксы и книги.

Новый канон рассказывает, что через год после битвы на Явине над пустынной планетой Джакку (родина Рэй и место действия седьмого эпизода) произошло финальное сражение между Новой Республикой и Галактической Империей, после которой на поверхность Джакку выпал дождь из звёздных разрушителей и республиканских крейсеров. После победы Республики было заключено соглашение, по которому Империя сдавала Республике столицу Корусант, отказывалась от строительства новых военных кораблей и найма штурмовиков. Империя сохраняла государственность, но территория была ограничена галактическим центром. За прошедшие с соглашения десятилетия Империя развалилась на части, а Республика стала доминирующей силой в известном космосе.

В то же время в неизведанных системах набирал мощь Первый орден — организация ветеранов старой Империи, которые набирали новых бойцов и отстраивали флот. Республика погрязла в бюрократии и коррупции, к тому же её демилитаризовали, опасаясь, что усиление армии превратит её в военную диктатуру. Когда Первый орден достиг рубежей Республики, Республика не стала наносить удар, опасаясь крупномасштабного конфликта. На торговых путях началась холодная война, длившаяся много лет. Чиновники Республики недооценивали угрозу, исходящую от Ордена (а некоторым Орден за это приплачивал).

Лея Органа одной из первых осознала, насколько опасно возрождение Империи, но её голосу не прислушались. Её репутация была безнадёжно испорчена известием о том, что она — дочь Дарта Вейдера. Лишённая былого политического влияния, Лея основала нелегальное Сопротивление, которое стало основной военной силой, противостоящей Ордену.

Звёздные войны Последние джедаи кадры Лея

Фильмы обо всех этих событиях почти ничего не сообщают. В седьмом эпизоде Орден внезапно атакует систему Хосниан. База «Старкиллер» уничтожает звезду и все планеты системы, включая Хосниан Прайм, действующую столицу Новой Республики (столицу теперь выбирали голосованием — на этот раз победителю не повезло). Вместе со столицей уничтожена немалая часть флота.

Действие восьмого эпизода начинается сразу же после завершения седьмого. Сопротивление одержало значимую военную победу — уничтожило «Старкиллер». Но Орден неожиданно становится ведущей военной силой в Галактике, а Новая Республика то ли разгромлена, то ли развалилась. От Сопротивления осталось три крейсера. Помогать им никто не собирается. Возможно, где-то во внешних системах услышат их призыв о помощи. На большее Лея Органа не рассчитывает.

Звёздные войны Последние джедаи Кадры

В «Последних джедаях» Сопротивление оказалось в намного худшем положении, чем повстанцы из оригинальной трилогии. У тех была поддержка даже в Сенате Империи (Сенат Республики уничтожили на Хосниан Прайм). У них были базы, корабли и поддержка множества миров (это показано в анимационном сериале Star Wars Rebels). В восьмом эпизоде баз у Сопротивления нет вообще: два временных пристанища разрушают за время действия фильма. Небольшой флот способен разве что на короткие вылазки.

Чтобы объяснить выживание таких сил на протяжении двух с половиной часов, сценаристы восьмого эпизода изворачиваются как могут. Космос Райана Джонсона не просто плоский, он линейный; он не позволяет кораблям свободно маневрировать и совершать прыжки, и там, где Сопротивление можно просто окружить, Первый Орден предпочитает отсиживаться на расстоянии. К тому же истребители Ордена (теперь!) могут сражаться лишь в пределах огневой поддержки крупных кораблей. Все эти манёвры нужны для того, чтобы Империя-2 могла полтора часа преследовать остатки Сопротивления, но не могла их уничтожить, — время нужно для экскурсии на ничем не примечательный мир с казино и скачками, а также для того, что здесь именуют раскрытием характеров. Хорошие герои шутят и проявляют добродушие. Те, кто не нужен для дальнейшего действия, погибают. По адмиралу Акбару тоскуют не больше, чем по зажаренному пингвинёнку-поргу с острова джедаев.

Звёздные войны Последние джедаи Кадры

Некоторые критики сравнивают фильм с нолановским «Дюнкерком». Почти все соглашаются, что «Последние джедаи» хорошо передают тяготы проигранной войны и бегства от превосходящего противника. «Передают» — это когда Лея Органа с мрачным видом смотрит на планшет, где уничтоженные корабли закрашены красным. Настоящий ужас — в том, как легко лидеры повстанцев отправляют своих немногочисленных пилотов на бесполезную смерть. Почти полное уничтожение повстанцев в последней трети фильма можно было предотвратить простым манёвром: закрыть их отступление более крупным кораблём. Но на такие мелочи командование Сопротивления больше не способно; в конце все оставшиеся в живых бойцы спасаются внутри «Сокола Тысячелетия», что красноречиво свидетельствует об их численности. «Осторожность» Леи Органы и адмирала Холдо (Лора Дерн) привела к тому, что их люди гибнут в трюмах транспортов, беспомощные, как закованные в цепи рабы на тонущих галерах.

Жестокими глупцами проявил себя и Первый орден. Впрочем, это давняя имперская традиция во всех «Звёздных войнах», кроме Rogue One. Кайло Рен — импульсивный персонаж, который не может проявить ни капли стратегической смекалки (всему виной душевные терзания — тоже часть раскрытия образа). Генерала Хакса (Донал Глисон) Кайло и его хозяин Сноук открыто называют кретином (но нужным кретином). Есть ощущение, что всех адекватных военоначальников, которые и разгромили Новую Республику, Сноук, Кайло и Хакс стараются держать подальше от себя (а Райан Джонсон — далеко за кадром). Видимо, для их, военоначальников, безопасности.

Простота сражений (участников немного, имперцы кучкуются с одной стороны, Сопротивление — с другой) позволила критикам объявить их шагом вперёд в сравнении с blubbering mess of CGI and one-note dialogue из пролога третьего эпизода, который, по-моему, так и остался самым эффектным космическим сражением в истории «Звёздных войн» (и одним из лучших в истории кино). Космические бои в «Последних джедаях» действительно выглядят отлично, но это исключительно камерные стычки, особенно на фоне прошлогоднего Rogue One. Если в отношении «силы» персонажей (Рэй и Кайло) соблюдается баланс, то в космосе никакого баланса нет. Аниме-манёвр в исполнении героини Лоры Дерн безусловно эффектен. Но вызывает реакцию «а что, так было можно»? Почему никто не поступает так же?

Звёздные войны Последние джедаи Кадры

События «Последних джедаев» не имеют для Галактики практически никаких последствий: если вас интересует прежде всего история, то вы можете вообще пропустить восьмой эпизод. Сопротивление завершило его в том же виде, в каком завершало седьмой: осаждённое, немногочисленное и всеми забытое. Несколько изменилась цепочка командования Первого ордена, но суть осталась неизменной. В девятом эпизоде Республику, вероятно, спасут и возродят свободные народы Галактики. У плохих парней снова появится супероружие, которое сначала продемонстрирует свою мощь, а потом будет обезврежено до перезарядки (манёвр, повторенный в «Последних джедаях» дважды). История джедаев и Силы на этом фоне вообще не вызывает любопытства: разумные существа, наделённые Силой, будут рождаться во все времена, и противостояния тёмной и светлой стороны хватит ещё на десяток трилогий. У Кэтлин Кеннеди, настоящего автора новых «Звёздных войн», на этот счёт наверняка есть план.

Дело храбрых

Халимат Текеева

Only The Brave («Дело храбрых»), режиссёр Джозеф Косински, США, 2017

2015 год, пожарный сезон. Я просыпаюсь в слезах и продолжаю рыдать, прежде чем понимаю, что это был лишь страшный сон. Мне приснилось, что на пожаре погиб мой коллега и друг. Никто не мог мне объяснить, почему это случилось, как такой опытный пожарный мог погибнуть.У меня будто ушла земля из-под ног. На тот момент я уже почти три года работала пресс-секретарем в лесной команде Гринпис России, и мне казалось, что пожары уже успели стать обыденной частью моей жизни. Выяснилось, что нет, что страх потерять друга в огне всегда жил со мной. Даже если друг — профессионал, а выезды на пожары происходят едва ли не каждый день.

Дело храбрых кадры

Когда «Дело храбрых», фильм Джозефа Косински, вышел в широкий прокат, его почти не рекламировали. Трагическая, но захватывающая история, на которой он основан, в России не слишком известна. Эта история о гибели девятнадцати лесных пожарных в Аризоне в 2013 году. Фильм достоверно передаёт детали, и правда здесь не только в бытовых мелочах, случайно попадающих в кадр, но и в центральных темах, проблемах, сюжетных поворотах. Главный герой, Эрик Марш, несколько лет тренирует добровольцев, чтобы защитить родной город от пожаров. Вокруг сухие кустарники, гористая местность, летом бывают большие ветра — это очень плохие условия, худшее из возможных сочетаний. Эрик говорит своим бойцам на вершине зелёного холма, похожего на рай: «Вы в последний раз видите лес и его красоту. Отныне вы будете видеть вокруг себя одну горючку». То есть горючие материалы — всё, что может гореть. И это правда. Вокруг Иркутска — покрытые белыми полосами березняка холмы. Березы означают, что нормальный лес выгорел: эти деревья вырастают на пепелище первыми. Для пожарного это не красота, а следы трагедии. Смерти.

Эрик хочет защитить свой город, но он только доброволец, куда ему до «настоящих» пожарных. Знакомая история и для российских добровольцев. Он знает, что скоро будет «большой пожар» — ведь условия ухудшаются с каждым днем. Российские лесники видят вокруг Москвы завалы из полусгоревших сухих стволов и с ужасом думают о новом сезоне, когда через эти завалы нельзя будет пробраться: вспыхнуть они могут так же легко, как пороховая бочка.

Дело храбрых кадры

Но и американские, и российские пожарные справляются. Они идут наперекор бюрократии и погоде. У них нет другого выбора. Это то, что хорошо знают «пожарные» жены: если человек родился с сильным характером, готовым брать на себя ответственность, сильным и умным, и его угораздило натренироваться на пожарного, он уже не сможет бросить своё дело. Таким людям сложно увидеть беду и пройти мимо. Кто, кроме них, с этой бедой справится? Пожарные дружины — как семьи. Они братья, всегда готовые прийти друг другу на помощь. Потушить пожар, хоть ненамного переиграть Смерть, оглянуться и увидеть, что ты спас клочок земли, — на это очень легко подсесть.

Всё это хорошо передано в фильме. Есть мелочи, которые в реальности происходят не совсем так, как показывает Косински, но это не критично. Вам бы не хотелось слушать получасовые переговоры авиации и наземных групп с подробностями и специфической терминологией. За пропущенными подробностями не теряется главное. Когда видишь, как авиация в один миг загубила работу, на которую наземная группа убила 1,5 часа, вспоминаются истории о том, как неумело тушит пожары российское МЧС.

Можно ли было предотвратить то, что случилось в Аризоне? Попавшим в огонь пожарным очень не повезло. У них был детальный план, но огонь обыграл их. Такое случается редко. Но будет происходить и впредь, а жертв будет становиться больше. Всё чаще пожары случаются там, где их никогда не было. Леса меняются из-за близости к ним человека и изменения климата, они становятся «суше». На Байкале падает уровень воды, и инспекторы национальных парков жалуются, что болота у них превращаются в залежи сухого торфа; а торф горит долго, и тушить его сложно. Пожары теперь случаются даже в Гренландии. Огнём охвачен весь мир. Природа всё переживёт, но что остаётся людям? Стать огнеупорными, чтобы не погибать при встрече с огнём? Готовы ли вы к этому?

7,5/10

Автор — бывшая пресс-секретарь Гринпис России.

Дело храбрых кадры