igiss.net

«Джон Уик» вышел у нас в начале нынешнего года в ограниченном прокате, но, если вы любите боевики, пропускать этот фильм не стоит ни в коем случае. Сюжет знакомый: бывший наёмный убийца Джон Уик (Киану Ривз) теряет жену; та последней волей оставляет Уику щенка, чтобы сгладить горечь утраты. В один прекрасный день Уик встречает на заправке троих русских; один из них – Йосеф Тарасов (Алфи Аллен, Теон Грейджой из Game of Thrones) – ведёт себя слишком дерзко, но Уик оставляет его выходки безнаказанными. Напрасно: ночью русские проникают в его дом, избивают, крадут машину, а главное – убивают собаку.

Можно ли простить такое? Конечно, нет; но Йосеф оказывается сыном босса русской мафии по имени Вигго Тарасов (Микаэль Нюквист), на которого прежде работал Уик. Вигго не особенно жалует сына-дурака, но вынужден его защищать. О ходе дальнейших событий догадаться несложно. Уик до завершения фильма убивает 77 человек. Казалось бы, что тут нового: в одной из сцен Kingsman герой Колина Ферта убивает 40 человек за 3 минуты 12 секунд.

Но важно не столько количество, сколько качество. Режиссёры – Дэвид Лейтч и Чад Стахелски – прежде работали каскадёрами и постановщиками трюков, причём Стахелски был дублёром Киану Ривза в «Матрице». Это обстоятельство не оказало пагубного влияния на качество режиссуры, но драки и стрельба выглядят в «Уике» без преувеличения восхитительно. По стилю фильм несколько напоминает Vice Брайана А. Миллера, но Wick отличается насыщенным цветом и тем, что называют богатой фактурой: многие кадры графически совершенны, их можно использовать в качестве примера хорошей сюжетной фотографии. Показанный Лейтчем и Стахелски преступный мир тёмен и величественен, и не в последнюю очередь из-за удачного подбора актёров на эпизодические роли. Иэн МакШейн появляется лишь в нескольких сценах, но его степенный нрав и звучный голос придают роковое, мифологичное правдоподобие происходящим событиям. Не менее колоритен Джон Легуизамо в эпизодической роли скупщика краденых машин.

Удивительно, но «Джон Уик», простецкий боевик, полностью состоящий из драк и перестрелок, кажется более осмысленным, чем немалая часть содержательных фильмов с претензией на смысл. Мглистый ночной Нью-Йорк скрывает тайны, которые не стоит знать простым смертным: как говорит персонаж упомянутого МакШейна, стоит едва прикоснуться к болоту, как оно затянет вас целиком. «Уик» не стал значимым финансовым успехом, но из-за относительно небольшого бюджета (20 млн. долларов) расходы на своё создание более чем окупил. Редкий случай, когда стоит ждать сиквела (он уже анонсирован): хороших боевиков снимают всё меньше, «Неудержимые» смотрятся устаревшими скорее из-за характера действия, а не из-за морщин Сталлоне и Лундгрена. Мы соскучились по аду, дайте нам побольше.

8/10

Талантливый хакер Ник Хэтэуэй (Крис Хемсворт) мотает длительный срок за мошенничество с кредитками. В Китае тем временем взрывают ядерный реактор с помощью компьютерного вируса, и проницательный специалист по киберпреступности Чен Да Вай (Ли Хом Ван) узнаёт среди следов взлома код, который они с Ником написали в давние времена совместного студенчества. Ника выпускают из тюрьмы для помощи в расследовании: за успешную поимку злоумышленника он требует помилования. К расследованию присоединяются скептичные, но отважные агенты ФБР и симпатичная деловая леди — сестра Чена.

Новый фильм Майкла Манна оказался невероятно провальным в коммерческом отношении. За первый уикэнд Blackhat заработал 4 миллиона долларов при бюджете в 70. Американский прокат был сокращён с 2500 до 236 кинотеатров уже на третьей неделе: один из худших результатов в истории. Для такого заслуженного режиссёра, как Манн («Последний из могикан», Heat, Miami Vice), результат удручающий. Но в то же время неудивительный.

Blackhat был обречён на неудачу из-за отсутствия аудитории: его по достоинству оценят разве что специалисты по компьютерной безопасности и поклонники стиля Манна. Трейлеры достаточно правдиво рекламировали тёмное, загадочное кино, где в созерцательные моменты вплетены компьютерные интриги, перестрелки и беготня по улицам. Этот фильм, с одной стороны, претендовал на технологический реализм, а с другой — остался приключенческим боевиком по природе, а зачем боевику (с точки зрения среднестатистического зрителя) нужен показ реалистичных UNIX-интерфейсов?

Смысл названия Blackhat (хакер-злоумышленник) специализирован даже по меркам компьютерщиков. Происхождение этого слова применительно к хакерам мне не удалось обнаружить: оно в ходу с 1990 года и произошло из классических вестернов, где «хорошие» носили белые шляпы, а «плохие» — чёрные. Злодея из Blackhat, впрочем, надо окрестить «Чёрной Чёрной Шляпой»: помимо жажды проникать туда, куда не следует, ему свойственна неуёмная жажда насилия. Его взломы всякий раз приводят к разрушениям и жертвам. В его услужении целая банда головорезов во главе с сирийским террористом (Ричи Костер), которая отправляет к праотцам столько правоохранителей, что им бы позавидовали участники гангстерских разборок из Чикаго тридцатых годов.

Фильм Манна предельно прост: люди, города, небо, вертолёты, даже биты и байты внутри микросхем — часть красивого, воздушного, исполненного печалью мира. В этом мире закономерны самые неожиданные вещи. Красавица беззаветно влюбляется в преступника, а агенты ФБР, которые преступника ещё недавно презирали, проникаются к нему безграничным доверием. Взрыв реактора — лишь проверка, а взлом биржи на семьдесят миллионов долларов — шутка, которую можно повторять едва ли не ежедневно. Это не мир-сказка, это мир сна: сна человека, который пережил в жизни практически всё. Жажда приключений не оставляет его, но отрезвляет. Каждое новое приключение, каждый город, куда заносит судьба, полон тревоги и ожидания. Я выполню свой долг, но что потом? Неужели приключения когда-нибудь закончатся?

Манн по-прежнему лучше всех в мире снимает перестрелки: каждая экшен-сцена здесь — произведение искусства. Манн великолепно снимает города и не ленится снимать именно там, куда героев заносит его история (Лос-Анджелес, Гонконг, Джакарта, Малайзия). Там, где иной раз (как в новом Kingsman Мэттью Вона) в двухчасовое произведение пытаются уместить как можно больше, Манн даёт зрителю свободу и открытые пространства. Манн, как титан, который изредка пробуждается от спячки, и в кино, и за его пределами ведёт себя, как ему заблагорассудится: едва не лишил автора сценария Моргана Дэвиса Фоула единоличного упоминания в титрах, а композитор Гарри Грегсон-Уильямс после премьеры написал в Facebook, что не услышал в фильме ни одной своей композиции (позже пост был удалён). Музыка хороша, но не слишком заметна.

В конце первой части герой Криса Хемсворта выходит из самолёта и целую минуту смотрит на окружающее лётное поле. Ничего интересного, просто небо, поле, какие-то постройки вдали; этот эпизод как ничто другое характеризует весь фильм Манна — беспечный, холодный, парящий в космической глубине равнодушия к законам современной клиповой драматургии. Будет справедливо, если хакеры из тёмных уголков виртуального мира украдут для Майкла Манна те самые 74 миллиона, которые похищают герои Blackhat: тогда есть шанс, что нынешний глоток воздуха не станет последним.

8/10

Спецагент английской шпионской сети Kingsman погибает, накрыв собой гранату; его маленький сын Эггзи остаётся с матерью и ирландским садистом-алкоголиком, которого та взяла в сожители. Повзрослевший Эггзи (Тарон Эгертон) попадает в передрягу с гопниками и угоняет тачку, а в полиции случайно обращается за помощью в организацию, где некогда работал отец. Агент с кодовым именем Галахад (Колин Ферт) берёт парня под опеку.

У Kingsman дела тем временем идут неважно: агента Ланселота разрезала пополам безногая девушка с лезвиями вместо протезов (София Бутелла, известная танцовщица из Алжира). Девушка работает на климатически озабоченного миллиардера Валентайна (Сэмюэль Л. Джексон). Ланселот перед смертью пытался вызволить из плена профессора-климатолога (Марк «Люк Скайуокер» Хэмилл): не слишком преуспел, зато привлёк к Kingsman излишнее внимание.

Пресный пересказ завязки сюжета Kingsman вызывает скорее недоумение, нежели интерес. Тот же эффект производили трейлеры: стандартный сюжет про подростка-спецагента со скучным Колином Фертом в качестве стареющего Джеймса Бонда. Но надо отдать режиссёру Мэттью Вону должное — во времена, когда в трейлерах любят пересказывать весь фильм с начала до конца, он сумел сохранить интригу. Не напрасно.

Последние лет пятнадцать в шпионском кино хозяйничают несколько высокобюджетных серий (Бонд с Пирсом Броснаном и Дэниэлом Крейгом, Борн с Мэттом Дэймоном и «Миссия невыполнима» с Томом Крузом). Серьёзность и глобальный масштаб монополизировал Бонд, реализм и городские будни — Борн, а смешную дикость — Том Круз. Экшена во всех трёх сериях было вдоволь, и шансов конкурентам они не оставляли. До появления Kingsman.

В фильме Вона всё сделано с джентльменской тщательностью: его сценарий совершенен, и Kingsman не упускает ни одного шанса удивить зрителя каким-нибудь остроумным поворотом. За два часа происходит столько событий, что по современным меркам их хватило бы на целую трилогию; один эпизод с выходом в открытый космос мог стать кульминацией целого фильма — а здесь это малозначимая часть большой интриги.

Происходящее на экране с одной стороны безупречно логично, а с другой — демонстрирует всё новые и новые грани ада, будто авторы решили одновременно экранизировать игры Postal, Saints Row и Manhunt. По степени дикости этот фильм обойдёт любого «Остина Пауэрса» или «Очень страшное кино», причём всё происходящее не скатывается в безликий трэш: до самого конца вы переживаете о том, победит ли добро. Что, если герои погибнут слишком рано? Что, если горы трупов окажутся недостаточно высокими, а юного героя обманет знойная шведская принцесса?

Kingsman отворяет неизмеримую бездну ультранасилия: ничего похожего на большом экране ещё не было. Сцена в церкви останется в памяти как самый кровавый (и одни из самых весёлых) эпизодов мирового кинематографа, а предшествующая проповедь о том, что содомиты и ниггеры ведут мир в апокалипсис, должна тронуть за живое любого русского патриота. Наделённый определённым политическим смыслом (во всём бесплатном кроется зло, а мировая элита наивна и распущенна, так что взорвать голову человеку, похожему на Обаму, в принципе не жалко), фильм цинично и ловко расправляется со всеми, кто много думает и многого боится.

Мэттью Вон взял не слишком оригинальный материал и неожиданно снял свой лучший фильм, который, вероятно, войдёт в историю: если судить по традиции Kick-Ass, где Вон доверил вторую часть не слишком опытному Джеффу Вадлоу, подобного мы больше не увидим. Да и зачем? Вон создаст нечто новое (и ещё более дерзкое), а Kingsman останется остроумным и противоречивым фильмом, который цинично разрушает традиции, которые сам же превозносит.

9/10

P.S. Тем временем новая серия Mission: Impossible выйдет в прокат 6 августа сего года, новый Бонд — 6 ноября, а новых Борнов, вероятно, больше никогда не будет.

Ригган Томсон (Майкл Китон) двадцать лет назад играл супергероя по имени Бёрдмэн. Карьера Риггана с тех пор выглядит безрадостно, хотя народная слава не оставляет его по сей день. В бродвейском театре St. James Ригган ставит собственную пьесу по рассказу Рэймонда Карвера What We Talk About When We Talk About Love, где сам играет главную роль. Карвер когда-то видел Риггана в студенческом спектакле и написал на салфетке, что благодарит его за честную игру. Написал, скорее всего, по пьяни. Салфетку Ригган сохранил.

В рассказе Карвера герои безвылазно сидят на кухне, пьют джин и рассказывают истории о проявлениях любви: при этом, естественно, выясняется, что никто из них не способен ясно определить, что такое любовь, а основной проблемой оказывается нехватка джина. Если настоящая любовь неминуемо обагрена кровью, как в вымышленной бродвейской пьесе Риггана, то что говорить о процессе творения? Внутренний голос Бёрдмэна-Риггана, которым пропитана большая часть фильма, взывает к жажде славы и успеха. Ригган ставит пьесу не ради искусства, а ради признания, но концепция по ходу действия меняется. Салфетка Карвера брошена. Вместо признания Ригган жаждет крови.

В кровавом характере дара заключается одна из очевидных мыслей «Бёрдмэна» (как и многих других фильмов прошлого и настоящего, — вспомнить, по крайней мере, Whiplash), но мысль эта слишком очевидна, так что не будем на ней останавливаться. Внутренний голос Риггана-супергероя замолкает лишь тогда, когда Ригган сам становится героем. Он не спасает людей. Он просто превращает окружающий мир в поле хаотичных игр и ловит кайф. Двухминутное вторжение на территорию Майкла Бэя (недаром в одной из сцен Спайдермен сражается с Бамблби из «Трансформеров») доставляет несоразмерное удовольствие, хотя технически взрывы вертолётов выполнены не вполне совершенно, а свет довольно плохо падает на летающего Риггана; но ведь это воспоминания о спецэффектах 1992 года выпуска. Стоит проявлять снисходительность.

В присущем обычному человеку жажде сверхъестественно менять окружающий мир заключается одна из очевидных мыслей «Бёрдмэна» (как и многих других фильмов прошлого и настоящего — вспомнить любой из десятков фильмов о супергероях), но мысль эта слишком очевидна, так что не будем на ней останавливаться. Прекрасный актёр Билл Кэмп в кратком эпизоде играет безумного оратора, который завывает на улице монолог из «Макбета». Жизнь — это повесть, рассказанная дураком, где много шума и страстей, но смысла нет.

Судите сами: мы ничего не знаем о недавнем прошлом Риггана; мы не знаем, как Риггану удалось поставить пьесу на известнейшей бродвейской сцене (раз реальны упомянутые в фильме звёзды — реален и театр); Ригган выступает в амплуа невнимательного отца, но его вниманию можно позавидовать; наконец, у него, кажется, всё получилось. Сказка закончилась. Она была сказкой с самого начала и осталась ею до конца, причём в нереальные её части поверить даже проще, чем в реальность. Новый Иньярриту — как «Трансформеры», но вместо остроумного дизайна роботов нам предлагают дизайн остроумных фраз и монтажных склеек. Красивый, небрежный и нарочито бессмысленный фильм, который, возможно, не так важен и велик, но не может не вызвать любви.

В отсутствии смысла заключается одна из очевидных мыслей «Бёрдмэна»… проще говоря, никакого скрытого смысла в «Бёрдмэне» нет, а настоящий смысл вам выскажут с экрана прямым текстом. Фильм сам опровергает видимость глубины, в которую пытается нас погрузить. Недаром нашлись критики, которые признавались, что ближе к финалу мечтали бросить в экран кирпич. Birdman как ничто другое демонстрирует пустоту как критики, так и её объекта. Смыслом жизни может быть костюм супергероя, в этом нет ничего глупого и тем более ничего героического. Это вовсе не лучше, чем насиловать словами и картинками мозг публики, которой нет до вас дела, и требовать взамен деньги.

8,5/10

Клэр (Анаис Демустье) и Лора (Изильд Ле Беско) были подругами с ранней школы, вместе встречали взгляды восторженных подростков и выдавали друг друга замуж; но Лора умирает вскоре после родов и завещает Клэр заботиться о дочери и о муже Давиде (Ромен Дюрис). Обнаружив однажды Давида в неожиданном обличье, Клэр, поначалу испугавшись, впоследствии проникается к овдовевшему мужу подруги настороженными и в то же время нежными чувствами.

Было бы интересно сравнить реакцию среднестатистического зрительного зала «Новой подружки» в России и, допустим, в Голландии. Очень многое в восприятии фильма зависит от зрительских стереотипов и симпатий. Транссексуальная эстетика, которой Озон в избытке наполняет своё новое кино, кого-то позабавит, а кого-то отпугнёт, хотя речь идёт лишь о человеческой красоте, которая, как любовь, не поддаётся разделению на подвиды. Кто-то обнаружит для себя и социальный подтекст: мы знаем, что вы терпимо относитесь к гомосексуальности, теперь пришло время расширять горизонты. Сторонники теорий о загнивающей Европе плачут от счастья.

Даже у тех, кто противоположным образом оценил «Подружку», не вызывает сомнений один несомненно прекрасный аспект этого кино: актриса Анаис Демустье. Она играючи управляет хаотичным сюжетом, связывая переплетение эпизодов с переменами настроения своей героини. Клэр обладает настолько робкой и в то же время открытой душой, что непонятно, откуда рядом с ней взялся правильный мужчина Жиль (Рафаэль Персонна, Вронский из «Анны Карениной» Джо Райта), который и выглядит, и думает с одинаково отталкивающей аккуратностью. Если превращение мужчины в женщину мир «Подружки» считает свидетельством красоты, остроумия и способности идти на жертвы (как скажутся бритые ноги на карьере актёра Дюриса?), то обратное превращение противоестественно и настолько пугает, что посуда из рук падает. Если мужчины такие косные и ледяные существа, зачем им в чём-то подражать?

Озон начинает фильм стремительно смонтированным прологом, но ближе к финалу будто опускает руки. Ненавязчивая последовательность нравоучительных, драматичных и смешных эпизодов растягивается в длинную и плохо связанную цепь, в которую силой вставили несколько шаблонных сюжетных поворотов. Свойственная Озону визуальная красота и холодная выверенность кадров могут развлечь ценителей — но не более того. Сложно отделаться от мысли, что весь фильм был снят ради первых секунд, где совершенно живая девушка оказывается в белоснежно-белом гробу; всё, что хронологически происходит потом, напоминает фильм о фильме или экранизацию экранизации. Залитые солнечными лучами финальные кадры своей концентрированной фальшью лишь усиливают это впечатление.

5.5/10

Студент нью-йоркской консерватории Эндрю Ниман (Майлс Теллер) благодаря незаурядному таланту попадает на растерзание к заслуженному, но жестокому преподавателю Флетчеру (Дж.-К. Симмонс). Флетчер доводит студентов до слёз и бешеной ярости, сыплет фразами вроде I will fuck you like a pig и поощряет бескомпромиссную борьбу за выживание внутри своего джазового оркестра — всё ради великой цели.

Казалось бы, «Одержимость» всего лишь очередная драма об американской мечте: сколько вы их видели (и сколько ещё увидите)! Снял её 29-летний режиссёр Дэмиен Шазель, основываясь на опыте участия в студенческом оркестре. В 2013 году Шазель не смог найти деньги на полнометражный фильм и снял одноимённую короткометражку, где уже был Джей Кей Симмонс, но вместо барабанщика фигурировал саксофонист. Фильм получил приз жюри на кинофестивале Сандэнс, и у Дэмиена появилась возможность снять полнометражку, о которой он мечтал. Итог — главный приз Сандэнс нынешнего года и восторг американской кинопрессы.

Симмонс известен тем, что любит самостоятельно выбирать, в каких фильмах сниматься: он иногда участвует в самых странных и неожиданных проектах (например, вопреки протестам агента снялся в Postal у Уве Болла). Джей Кей идеально вписывается в Whiplash: его героя с равным успехом считаешь то свихнувшимся маньяком, то гениальным первооткрывателем, и до самого конца неясно, какая из сторон окажется сильнее.

Репетиция игры на барабанах у Шазеля выглядит как самое тяжёлое, самое жестокое и самое эротичное действие, которое можно представить на Земле. Зачем использовать войны, катастрофы и разрушения? Судьба одного молодого музыканта подвешена на нить настолько тонкую, что триллеры с погонями и кровавыми разборками кажутся несерьёзными играми в сравнении с происходящим на сцене концертного зала, где — казалось бы — никто не рискует жизнью; но на самом деле рискует, и не просто жизнью, а чем-то более значимым.

Whiplash несколько сложнее, чем кажется после безумного финала: Флетчер всё же мог стать причиной смерти бывшего студента и уж подавно мог украсть партитуру из-под носа Эндрю. Возможность делать выводы о девушке, с которой встречался Ниман, режиссёр оставляет самим зрителям. Крамольная по меркам американского кино идея о том, что нормальные человеческие отношения не просто чужды гениям, а мешают им делать свою работу, воплощена здесь на редкость убедительно.

К фильму, у которого почти всю американскую афишу занимают хвалебные эпитеты (Exhilarating! Astounding! Electrifying!), поневоле проникаешься недоверием. Да что там, недоверие вызывает сама фабула: джазовая музыка, история барабанщика и его преподавателя, что в этом может быть захватывающего? Но не стоит себя обманывать: когда в ином кино, не ощущая жалости, наблюдаешь за гибелью целых миров, в Whiplash испытываешь почти физическую боль от вида окровавленных рук музыканта. Эта боль сводит с ума, и, возможно, мы имеем дело с первым на свете фильмом, где аплодисменты зрительного зала гармонично вписаны в действие: хочется, чтобы вместо титров появился занавес, а герои фильма ещё раз вышли на сцену. Жаль, что был это просто кинотеатр, а не Карнеги Холл.

9/10

Мария (Жюльет Бинош) приезжает в Альпы, чтобы вручить награду выдающемуся режиссёру, который открыл её миру и сделал звездой. Марию неотлучно сопровождает её приветливая помощница Вэл (Кристен Стюарт). Режиссёр неожиданно умирает, Мария снова соглашается играть в пьесе, которая её некогда прославила, а Вэл во время репетиций на горных тропах вживается в роль, которую двадцать лет назад Мария играла сама.

Режиссёр Оливье Ассайяс описывает свой фильм как снятый о Жюльет Бинош с участием Жюльет Бинош (идею режиссёру и автору сценария действительно подсказала сама актриса), но это далеко не полное описание. Можно с равной уверенностью утверждать, что этот фильм посвящён Альпам, посвящён «Змее Малойи» или юной Хлое Грейс Морец, чья героиня не стесняется обновлять мир вокруг себя самым циничным образом; её методы представляются вполне закономерными.

Кристен Стюарт в этом кино занимает особенное место: она единственная, кто играет не актрису (или по крайней мере не знаменитого писателя), а обычного человека, который невероятным образом заполучил работу мечты. Её дружелюбное обаяние придаёт фильму теплоту, которую понимаешь лишь тогда, когда теряешь. Сцены репетиции пьесы, где Стюарт играет как бы Хлою Грейс Морец, настолько хороши, что понимаешь, зачем нужна Хлоя и зачем вообще учатся актёрскому мастерству: обычному человеку и правда нужен воздух швейцарских Альп, чтобы совершить нечто подобное.

«Зильс-Мария» начинается с известия о смерти, да и вообще за весь фильм не происходит практически ничего хорошего, но этот фильм оставляет впечатление, будто все участники если не счастливы, то по крайней мере близки к совершенной гармонии: так может случиться с каждым, надо лишь посмотреть на бескрайние горы и облачные змеи. Ассайяс снимает на неэкономичную по нынешним меркам плёнку и обрывает каждую сцену как раз там, где должно начаться нечто скучное: то, что получилось, не поддаётся никаким рациональным оценкам. Старому фильму про «Змею Малойи», части которого показаны в фильме, а части даже пересняты с тех же ракурсов, в этом году исполнилось девяносто лет; лет через сто кто-нибудь наверняка вернётся в Альпы, чтобы переснять их ещё раз, и нет сомнений, что им удастся найти те же валуны на склоне и тот же самый сарай, сложенный из камней. Стоит ли сетовать, что никого из нас к тому времени не будет в живых?

8.5/10