igiss.net

Знакомьтесь: это Agriope Lobata, широко распространённый в Африке и южной Азии паук. Самцы этого вида очень малы, не больше 6 мм длиной, а самки достигают 2,5 см в длину, а с ногами так и вовсе размером со скромный женский кулак. Собственно, такая самка попалась (не в руки — к счастью для неё, банок с собой не было) на холме, где раскапывали Аматус.

Глядя на неё, очевидно, что своих самцов она вправе есть заживо: то же чувство иногда бывает и с людьми, но ему лучше не поддаваться.

Море — мягкая, рельефная субстанция, поверхность которой отделяет ясно видимую часть тебя от смутно видимой. Море блестит на солнце сатиновым блеском. Море обладает внечеловеческой, безбрежной сексуальностью.

Я залезал в глубокую воду впервые лет за 13, за исключением того эпизода в бассейне на первом курсе МГУ, где я чуть не утонул в конце и меня вылавливали шестом. Но плавание в море далось очень легко, в бассейне плавать сложнее. А вот то, с чем я не мог никак смириться — это то, что дно не совсем видно, и что хочется на него посмотреть. Один раз я опустился в воду с широко раскрытыми глазами, чтобы посмотреть, что внутри. Но было больно и невесело.

Меры позже были приняты, но гуляния по Лимассолу продолжались: теперь были охвачены кое-какие окрестности. Маршруты автобусов постепенно усложнялись. Начиная с самого простого, прибрежного, волей-неволей пришлось перейти на дальние, пригородно-деревенские. А потом и на междугородние, но их оказалось найти проще простого — надо учиться читать расписания. Наверное, Москва представляется такой же запутанной приезжему, и разобраться в Москве для кого-то может показаться отдельной гордостью. А между тем мы считаем, что всё очень просто и в то же время с недостатками: так киприоты рисуют на улицах Никосии антиклерикальные граффити с надписями про автобусы.

На Кипре нет железных дорог, между городами нет регулярного водного сообщения, зато есть хорошие, почти европейские дороги. С лёгкой ближневосточной спецификой: например, на велосипеде здесь передвигаться не так просто, как в какой-то из среднеевропейских столиц. Поиск велопроката оказался отдельной темой, безуспешной, провальной: велопрокаты разоряются, закрываются, у оставшихся велосипеды сломаны, а всё, что осталось — большие, тяжёлые круизеры с корзинками, кататься на которых без особого повода я не стал бы. Кое-где есть велосипедные дорожки, но редки и непостоянны.

На тридцать лавочек, где предлагают прокат машин, есть в лучшем случае одна, где предлагают велосипеды.

А совсем недалеко от туристической зоны раскопали древний город Аматус. Как и другие островные города, центр его находился на холме, а гавань — у моря. Римляне перенесли центр ближе к гавани, и там сосредоточились основные раскопки. Но получилось также подняться выше, на холм, где был более древний, греческий центр, где раскопали две огромные вазы (слепок одной стоит невдалеке на лимассольском перекрёстке) и где позже построили христианскую базилику на месте греческих храмов.

А к востоку и западу от холма простираются туристическо-купальные, а отчасти и индустриальные окрестности города Лимассол. Город находится на западе, а это вид на восток:

Read more

Буду сразу писать про Кипр, чтобы ничего не пропустить. Уже есть такое чувство, что Кипра никакого и не было, а была всегда одна сплошная Москва. Вся моя жизнь — одна Москва, и чтобы деться от этого чувства, надо заснуть (фигурально выражаясь) в самолёте и проснуться (снова фигурально) в ещё одном самолёте, потому что Москва начинается сразу по прилёту, а другой страны здесь я не знаю: смотрю на подмосковные фотографии у друзей в ЖЖ, хорошо, но мне там будет мало.

Сейчас после Кипра прошли считанные дни, сейчас как никогда знаю, что название моего журнала было правильным: переплетение ветвей, которые частью живы, а частью иссохлись от глубокой и солнечной жары (как на Кипре, допустим) — это хорошее определение, и, может, не так плохо, что они хоть частью живы и куда-то растут. Но растут без сознательной помощи, сами по себе, хаотично, и чем дальше, тем запутываются больше.

Иначе говоря, пребываю в состоянии множества пустых и незаполненных сосудов, которые ожидают своих тем, своих людей, своих занятий и продуктивной работы, и я вокруг себя не вижу практически ничего из этого. Слепая, безрассудная готовность браться за любое дело уступила место дурацкому расчёту, жажда чувств превратилась в жажду взаимности, и, хотя всё якобы правильно, ты уже не настолько жив, как прежде был — и никогда таким не будешь.

Первое с детских лет пляжное путешествие напомнило об одном: настолько мало кто достигает того, чего хочет, и так многие убеждают себя, что хотели именно того, что у них есть (очень плохая ложь), что надо обязательно уезжать куда-то, забыть про всё и потом вспомнить ещё раз. Всё равно что напиться, забыться, увидеть мир иначе просто оттого, что не можешь думать так, как думаешь всегда. Или вообще не думаешь. Занятие для всех нас, кто не уверен в обязательности и нужности своих обычных занятий. А Вы точно уверены? а Вы? может быть, не совсем?

Весь мир стал выбором из множества мест жительства, занятий, работ и людей: всё больше открытости, всё больше свободы, и чем богаче выбор, тем труднее выбрать. Ведь мы даже не знаем толком своих возможностей, иногда переоцениваем, иногда недооцениваем: как можно действовать самоуверенно и менять то, что уже состоялось? Или: как можно не менять то, что уже состоялось, когда всё ещё впереди? От добра добра не ищут? Или под лежачий камень? Где взять дело, когда дел безбрежное море? Где взять деньги, когда мир полон денег? Где взять спутницу, если одиноких людей настолько много?

С этого долгого вступления я вынужден начать писать про Кипр, потому что начать мне больше не с чего: идея поездки номер 1 (Америка) — идеи поездки номер 2 (Куба) и 3 (Сейшелы) — отказ от 1, 2 и даже 3 — идея номер 4 (безвизовая Европа) — и уже в Чиптрипе, одним субботним вечером, после трёхчасового ожидания, изменение поездки на номер 5 — а дальше я ещё простудился, но ненадолго — а уже в среду вылет — прибытие — ночной Лимассол.

Смотрите пока фото, а рассказывать я буду позже.

Read more