Бесславные ублюдки

Лихое, разухабистое кино. Многие пытаются снимать такое. Например, тот же «Адреналин», который меня порадовал в своё время (продолжения не видел) — наглый такой фильмец, или «Пристрели их», который я накануне дома посмотрел. «Пристрели» — отличное кино, очень жаль, что в кинотеатр не пошёл на него — да и Адреналин уже вспоминается совсем не так благозвучно. Я это вот к чему: при всех своих прелестях и «Пристрели», и «Адреналин», и прочие представители жанра диких и безтормознутых экшенов обходятся, как правило, без слов. Весь фильм занимают драки, беготня, погони и (!!) перестрелки разной степени унылости. У Тарантино вся эта чушь занимает от экранного времени… ну, процент немалый и хорошо сбалансированный. В «Ублюдках» большую часть времени герои всё-таки говорят. А по завершению адреналина в голове как минимум не меньше, чем в «Пристрели».

Как же так, спрашивается.

Шошанна Дрейфус - Мелани Лоран - скрупулёзно готовится положить конец нацизму.

У Тарантино в киношном мире есть место, которое он пытался занять с самого начала. Он снимает только то, что ему нравится, и ни разу откровенно не лажал. Бывали фильмы поскучнее (Death Proof), бывали получше, но не было у него ни коммерции, ни безвкусицы. Что обеспечило репутацию. А репутация помогает безнаказанно снимать всё более и более дерзкие фильмы, хотя я б не сказал, что в Ублюдках есть какие-то черезчур кровавые или членораздельные сцены. По нынешним вольным меркам.

Фильм оставляет более чем яркое ощущение — благодаря красавицам Мелани Лорaн и Диане Крюгер, благодаря исключительному Кристофу Вальцу, благодаря самим ублюдкам с Брэдом Питтом (роль Брэда, правда, не так уж велика — как в плане количества, так и качества). Ну и, конечно, про войну никто такого кино не снимал. Обошлось без батальных сцен, без шпионских интеллектуальных игр, без пафоса, без тупых нацистов и умных американцев — тут наоборот, жестокосердные американцы и фашист-интеллектуал. Восхитительна Лоран в красном платье, верхняя картинка даёт отдалённое представление, но одна та сцена стоит похода в кинотеатр. Майк Майерс, заслуженный Остин Пауэрс, снялся в качестве генерала союзников — не, надо ж такое выдумать.

Пренебрежительно смотрит мимо нас Кристоф Вальц - Ханс Ланда, великий нацистский умник.

Ну и разговоры — разговоры я слышал на русском, слышал в оригинале, и это очень здорово (на дубляж в этот раз особо не жалуюсь — врут, но хорошо перевести Тарантино и Гоблин не сумеет). Жанр «мы медленно говорим и быстро стреляем» — примерно как в жизни, и вопреки большинству боевиков, где слов мало — удаётся лучше некуда. В боевиках слов нет не потому, что не нужны, а потому что говорить нечего. Когда многие сценаристы принуждают своих героев рты открывать — лучше уж не открывали бы. Тут нет, любая фраза и любая деталь внушает уважение, даже штрудели. Взять хотя бы первую сцену: сидят они вдвоём во французской избушке и беседуют о чём-то, и в любом другом фильме зевота взяла бы от такой сцены. Так нет же, не берёт. А то, что тарантиновским текстам свойственно крайне жестокое, деструктивное и неподражаемо чёрное чувство юмора, и так хорошо известно. Благо в таком сюжете было где развернуться.

Не скажу, что всё без сучка-задоринки: ближе к финалу становится многовато откровенного трэша, который в таком кино хотелось бы видеть в более изящном облачении. Совсем не порадовала, к примеру, сцена, где Ланда душит фон Хаммерсмарк (спустя три недели спойлеры позволительны). Ну не должен его персонаж так поступать, особенно если учесть, что дальнейшие события не очень-то подтверждают его священную привязанность делу Рейха.

Отвлекусь от фильма (что там обсуждать? его видеть надо) и скажу пару слов насчёт крови и Чехии. В общем, если вы читали мои записки про Чехию, то в пятницу я, Michal и ещё двое коллег из Discovery с никами Hribek (Йозеф) и Marvin (Петр) собрались в маленькой чаёвне с краю центра Праги. Хотя как сказать с краю — центр большой и расплывчатый. Hribek ехал в Прагу чёрт знает откуда и опоздал — как он обратно домой ехал ночью, я так и не разобрался — и мы пошли в кино только в десять вечера. Другого времени не нашлось, кинотеатров в Праге относительно мало. Шли пешком. На «Ублюдков», соответственно. Про то, что там в оригинале три языка, я уже говорил — интересно, как в Штатах показывали, неужели дублировали французские и немецкие части? Большую часть фильма (кроме начала, на которое опоздал) я в Москве уже видел. Что может быть хуже, чем опаздывать в кино? Зато было оправдание посмотреть его ещё раз, включая пропущенный кусок.

Так вот, оба кинотеатра в Чехии, где я был — новые, в торговых центрах, и от наших принципиально отличаются. Там высокое расположение рядов и крутые лестницы. Если суметь, можно переломать ноги, но в целом это здорово: впереди сидящий народ, даже будь он ростом два двадцать, при всём желании не загораживает экран. Звук и картинка хороши, впрочем, у нас с этим тоже обычно без проблем. Говорят, там кое-где показывают цифровые копии, но я не нашёл сведений про то, относилось ли это к моим фильмам и есть ли такие штуки в Москве (если не считать IMAX). И вот ещё что: оба фильма, где я был, шли с чешскими субтитрами, и это не те субтитры, как у нас делают в Пяти звёздах и прочих местах — с мутными белыми буквами и нечёткой обводкой — а нормальные субтитры с ясным белым шрифтом. Что очень помогает. Чехам.

Из нас четверых Hribek-у не понравился фильм за чрезмерную жестокость, и он сказал, что во искупление будет две недели будет смотреть добрые сказки на ночь. Остальная компания была в восторге, включая меня. Несмотря на вторичность просмотра.

Диана Крюгер - Бриджет фон Хаммерсмарк, кинодива, и Майкл Фассбиндер - Арчи Хикокс, лейтенант, шпион.

(вовремя возвращаясь к фильму) Подонки обрадовали. И всё это лето на кино было удачное. Ни одного плохого фильма не могу припомнить. И «Подонки» стали отличным завершением праздника — какое ж лето без Жида-Медведя, итальянских кинооператоров и нацистских скальпов? Да никакое: мне кажется, что на пресловутой польской встрече высших чинов разных стран в честь Второй Мировой надо им было собраться и посмотреть этот фильм. Авось в головах что прояснилось бы.