Сицилия, 19 мая: S.P.Q.N.

Итак, часть людской ненависти перекинулась теперь на меня: за два дня до того я опоздал на автобус где-то на 3,5 минуты, питерская организаторша меня доброжелательно ругала, некоторые другие ругали зло. Начиная с Сиракуз я действительно неоднократно опаздывал, но не больше, чем на пять минут — и не берусь сказать, почему это — из-за банальной лени или подсознательного нежелания делать всё заранее. Немного устаю от подколок про то, что меня ждёт весь автобус, даже когда я прихожу точно вовремя — но ни секундой раньше, а зачем? Зачем они все приходят заранее — мест не хватает? Зачем они хотят оставлять удивительные местечки, где проводятся наши экскурсии? Пусть там дождь и холод, как было на Этне. Я слегка раздражаю одну из молодых участниц группы, с которой почти не говорил, и не из-за опозданий, началось ещё до опозданий. Нужно думать, что раздражает внешний вид и некоторые особенности моего поведения, которые можно мягко суммировать словом «застенчивость». Это злит, но какое мне, на самом деле, дело до того, кого там я раздражаю?

Дед оказался куда более задорным персонажем, чем я думал. Слушайте. Ему 73 года, он «ни дня не был на пенсии» и работает в компании, которая торгует автозапчастями. Он ездит за границу примерно 2 раза в год, один (не понял, что случилось с остальной роднёй, кольца не носит), зарабатывает сам, экономит. Объездил не пол-Европы, а всю Европу. Скажем, почти всю, но это не так важно (в Неаполе он не был, к примеру: но мне не стоит заострять его внимание на моих эротических отношениях с этим городом). Он был в Камбодже, Индии, Китае, Мексике, Перу (и список не исчерпан), он не переводит часы (приобрёл в Швейцарии), потому что легко переводит время в уме, и вообще отличается идеальной памятью. У меня по-прежнему нет большого желания с ним общаться, главным образом потому, что я ему завидую. Наивно верить, что я доживу до его лет и буду способен так же активно передвигаться по миру. Он театрал. Умные мужчины говорят с ним умные фразы насчёт московских театров, но дед молодец и ставит всех, кого надо ставить, на место. Со мной общается снисходительно-попечительским тоном. Это правильно, к тому же, я чувствую вину, включая и вину за то, что сам здесь про него писал: мы были вместе за столом за ужином, и оттуда я почерпнул все сегодняшние сведения. С нами были ещё шестеро, включая гида.

Римский амфитеатр недалеко от греческого театра. Пустынная разруха

Рассаживают нас умело. В Неаполе, где была справедливая соседка и безумный официант-администратор, на стол приходилось не более четверых. Здесь столы круглые: хехе, значит, посадить можно ровно столько человек, сколько хочется посадить. Можно четверых. Можно семерых. Можно — одиннадцать. Вот так и сажают russo turisto. В тот день гид сидела с нами, в последующие дни её предусмотрительно отодвинули в противоположный конец стола. Там можно и покормить чем-нибудь другим, а не только бесплатным ужином (к качеству претензий нет, к выбору блюд — есть), и не так тесно. Ну и, наконец, в автобусе благодаря питерской организаторше зреет против гида заговор: защитников у неё по объективными причинам не нашлось. Но разве это важно? Не было даже анкет, где мы могли оставить отзыв про путешествие.

Паоло с нами нет больше, и, как выяснилось, он так и не вернётся в нашу группу. Новый водитель моложе и горячее: резче тормозит, быстрее разгоняется, но автобус стал намного приятнее дряхлой Сетры. Теперь тут удобные кресла, которые никуда не проседают. Больше места.

Балкончик в Ното.

Первая поездка: Ното, факультативная экскурсия за 20 евро с человека. Город симпатичный, светлый, легкофотографируемый, но какой-то черезчур однотонный. Текстуры однообразные. На одном из зданий красуется скромное S.P.Q.N. — по образцу римского S.P.Q.R. (Senatus PopulusQue Romanus, Сенат и Народ Рима — экономлю читателям секунды поиска в википедии). Аббревиатуры SPQN даже в Гугле с Яндексом пока не было, пусть индексируют из моей записи. В Ното есть дворец Николаччи, который недавно открылся для посещения: стандартный такой «дворец со старой мебелью», который есть в любом уважающем себя европейском городе. Разница в том, что открыли действительно недавно, там почти нет дурацких верёвок, ограничивающих движения бедных туристов: можно везде погулять и аккуратно потрогать руками, даже на балконы можно выйти. Под балконами улица, где проводилось за несколько дней до нас удивительное, как говорят, мероприятие: фестиваль цветов. На брусчатой мостовой видны остатки лепестков и нарисованные мелом рисунки. Рисунки жутковаты, праздник тоже был жутковат, и рассказала нам про это местный гид во время микроэкскурсии по местному театру.

Местный гид из театра, леди российского происхождения (как и все наши гиды, кроме одной, о которой отдельно), была язвительна и жестока. Праздник проводят уже около 30 лет, и третью неделю мая выбрали потому, что в это время царит замечательная, сухая погода. Погоду никак нельзя было назвать сухой и замечательной: дождь и пронзительный ветер разметал лепестки, их пришлось как-то приклеивать к дороге, а сама гид вообще не видела, что там получилось, и нам советовала не жалеть. В классическом театре сейчас ставят, как правило, современные спектакли, про которые гид отзывалась жёстко. Вот, говорит, были два месяца французских спектаклей, и все в основном про гомосексуалистов. Да и хозяин театра сам такой. Отечественные граждане туристы усмехаются: здравствуй, гомофобия (хотя имелась в виду скорее не гомофобия, а отсутствие вкуса). А ещё хозяин запретил экскурсии по ложам, потому что подонки-туристы отломали там какую-то ручку. Ну и не надо.

Растения неподалёку от пещеры Диониса.

Дальше едем в Сиракузы и получаем экскурсию по археологической зоне и центральным улицам. Гид: Анна Мирабелла, живая итальянка, которая в свои немолодые годы отличается молодой душой, катается на скутерах и велосипедах и внешне похожа на хиппи: развесистая шляпа и живописный плетёный рюкзак с бубенчиками прилагается. Анна Мирабелла неплохо (хотя не без изъянов) говорит по-русски: учила в университете в Катании, ездила в Россию и два месяца жила в семье, «приобщаясь» к языку. Всё равно немало непонятного. Переспрашиваю. В археологической зоне немалых габаритов театр, отстроена сцена и дощатое покрытие на камнях. Спектакли проводятся до сих пор. Внизу тлетворная пещера — ухо Диониса — с офигенной акустикой. Экскурсовод какой-то группы наичнает петь у входа в пещеру перед изумлёнными туристами (нами в том числе): поёт какую-то итальянскую арию, не то чтобы идеально, но пещера компенсирует и преумножает. Громкие аплодисменты в финале — но я уже пения не замечаю и рассматриваю живописные растения в обширном провале, где находится вход в пещеру.

Анна Мирабелла работает здесь уже лет двадцать, со всеми здоровается и всех знает. Говорят, она одна из первых женщин в Сиракузах, которая сумела развестись. Увы, про неё в Яндексе с Гуглом тоже ничего почти не найти (кроме одного русскоязычного отчёта про такую же поездку, который упоминает только имя), так что дальнейшая информация ускользает от нашего любопытного взгляда.

Кошка на улице в Сиракузах. Нахально позирует проходящим под балконом туристам. Не очень люблю я кошек, но тут приходится сделать исключение.

Центр Сиракуз мы видим мельком. Анна Мирабелла устраивает небольшую экскурсию по центральным улицам острова Ортиджиа (Isola di Ortigia), где был основан город и который связан с большой землёй тремя мостами. Центр не то чтобы ярок и красочен, но есть в нём что-то неаполитанское, привлекательное. Очень многого мы не видим вообще (сказывается и жаркая усталость, привнесённая из лишённого теней театра). Кастелло де Маньяче, к примеру, я впервые увидел на рекламном проспекте уже после возвращения в Москву. Помню развалины храма Апполона недалеко от мостов — ориентир на пути в гостиницу. Кафедральный собор вспоминается по фотографиям. У входа фотографируется красивая молодая итальянка в роскошном золотистом платье, с тёмно-бардовой розой в руках. Некоторые из группы её щёлкают по пути внутрь собора, фотограф и сопровождающая женщина (мать?) не против, девушка польщена вниманием, но смущённо отворачивается и уходит в сторону. Похоже на фотосессию модели, но Анна Мирабелла объясняет: это традиция к 18-летию — увековечить юность и красоту.

Кафедральный собор.

Кстати, вспомнил: ведь в экскурсии по Монреале и Палермо у нас были и наушники, и радио! А мне показалось, что это уже в Сиракузах было. Превратности памяти (я вам не дед 73-х лет, я молодой, файла подкачки не хватает). Анна Мирабелла обходилась без наушников, говорила громко, частенько непонятно. И вот вам новые превратности: несмотря на то, что я едва ли вспомню хоть одну достопримечательность, кроме развалин Храма Аполлона в центре города (Кастелло Маньяче я бы запомнил, но нас туда не водили и я увидел его только в Москве на каком-то рекламном проспекте) — несмотря на это, Сиракузы меня очень порадовали. Почему? Да там можно было гулять по вечерам.

На улицах почти никого нет, да и время позднее в сравнении с Неаполем (тогда был ноябрь). Выхожу я из гостиницы и иду на тот же остров Ортиджиа — и за час какой-то обхожу его по набережной весь. Меня треть пути как бы преследует лодочка с красным фонариком метрах в ста от берега. Потом отрываюсь. Местные девушки катаются на велосипедах, молодёжь бесшумно веселится, попадаются прохожие с собаками на поводках. Улицы уставлены машинами: машины здесь крупнее, чем в других сицилийских и итальянских городах, где я был, гораздо больше внедорожников. Туристы из центра концентрируются по кафешкам, кое-где слышна русская речь, но не так часто. Исторический центр ярко освещён, и тёмное Средиземное море без единого огонька с восточной стороны кажется черным-черно, чернее неба. К югу, на другой стороны бухты, где расположен Большой Порт города, видны цепи мерцающих огоньков: это Вилла Боско, «лесная вилла».

Нет в мире вида более завораживающего, чем ночные огни далёких городских набережных. Этой бессмысленной сентенцией и закончим сегодняшний рассказ.