Капитан в исполнении Мартинса Калиты сдаётся в плен Красной армии в серо-синей Одессе 1920 года и вспоминает пылкую страсть к юной незнакомке с вуалью, случившейся в девятьсот седьмом. Начало у «Солнечного удара» настолько хорошо во всех отношениях, что в какой-то момент думаешь, что Михалков снял прекрасное в своей скромности кино; но потом появляется вуаль, летающая вокруг парохода, как привидение или инопланетный монстр из фантастики восьмидесятых. Тут «Солнечный удар« скатывается в «Утомлённых солнцем-2» и больше уже не пытается вернуться к реальности.
Происходит это вовсе не потому, что в кадрах из 1907 года есть современная лампа внешнего освещения на колокольне или водосток советского образца. Дело в том, что смысл действий героев такой же туманный, как корабли на рейде осенней Одессы. Поручик сходит на пристань вместе с юной незнакомкой, селится в гостинице, любит её и засыпает крепким сном: это вовсе не апогей романтического абсурда, а самое понятное за весь фильм действие. Ради чего Михалкову ради сентиментальных сюжетов начала XIX века обращаться к Бунину, остаётся неясным, потому что от Бунина в фильме не осталось ни слова.
Ярко-белые пароходы на Волге населяют фильм множеством светлых моментов — как правило, слишком светлых, и леса с монастырями, реки с нарисованными поверх них пароходами смотрятся не очень настоящими. Вид из окна гостиничного номера, вероятно, сделан на компьютере полностью, — до того он слащав и похож на туристическую открытку.
В ином мире 1920 года революционерка Землячка (Мириам Сехон), похожая на помолодевшую фрау Фарбиссину из «Остина Пауэрса», и неприятный венгерский коммунист Бела Кун зачем-то мешают сдавшимся белым офицерам фотографироваться на знаменитой одесской лестнице. Одессу из фильма вырезали: убрали сцены у памятника Дюку и убрали все упоминания города, хотя происхождение лестницы, как и заимствование коляски Эйзенштейна из «Броненосца Потёмкина», вполне очевидно. Михалкова впечатлили майские события в Одессе и он заявил, что упоминания города могут создать опасность для людей, которые снимались в фильме.
«Утомлённые солнцем-2» на самом деле неплохое кино, неприятность его в одном: изображение драматичных эмоций в фильме вызывает нулевой отклик по ту сторону экрана. У «Солнечного удара» проблема ровно та же. Всё сделано правильно, хаотично и замысловато, тонко и дерзко, но при этом абсолютно ясно, что всё это, — современная выдумка, приправленная деньгами банка ВТБ. После того, как «Солнечный удар» превращается в набор эпизодов с беготнёй, истериками и новой искренностью (если вы видели Утомлённых-2, вы знаете, как это бывает), никакие трагические события уже не задевают за живое: начинаешь даже сочувствовать красному комиссару, которому приходится стоять в одиночестве на холоде и слушать доносящийся с моря дикий крик. Зачем ты открыл окно в подводной лодке, парень? Что ты хотел этим сказать?
Как же всё так получилось? — не устаёт спрашивать Михалков. И устами одного из героев-белогвардейцев отвечает: всё мы замечали, но страну погубили этими самыми руками (и, главное, руками Чарльза Дарвина). Россия хороша тем, что каждый в тот или иной момент жизни может уверенно и справедливо сказать, что проебал её с концами (у меня такой момент, например, случился первого марта в связи с Крымом). Но Россия хороша ещё и тем, что, сколько б мы её ни проёбывали, она всё равно останется: если вы проебали одно лето, всегда можно быть уверенным, что удастся проебать и следующее.
Конечно, если вам посчастливится пережить зиму.
6/10