Tag Archive for фэнтези

Мертвецы рассказывают сказки («Запределье»)

The Fall («Запределье»), режиссёр Тарсем Сингх, 2006

Рой Уолкер единственный раз снялся в кино — исполнил опаснейший трюк, который навсегда приковал его к инвалидному креслу. Он единственный раз любил — но гордая Эвелин предпочла ему знаменитого актёра. Он сочинил одну-единственную историю. И рассказал её единственному слушателю — пятилетней девочке, сломавшей руку на сборке апельсинов. Впечатлительная Александра вместо пересказа вестерна услышала героический эпос, а такие путешествия бесследно не заканчиваются.

Запределье The Fall кадры

Любая история — обман, и не так часто найдёшь рассказчика без корыстной цели. В «Запределье» обманчива не только сказка, которую воображение Александры населяет персонажами из больничной жизни. Обман заключён в том, что Рой всякий раз обещает закончить сказку — и прерывает повествование на самом интересном месте, как Шахерезада. Жизни Роя, правда, ничего не угрожает. Ему просто нужны таблетки, которых без легковерной сообщницы не достать.

Сюжет про актёра, который завоевал доверие ребёнка с помощью сказки, впервые появился в болгарском фильме «Йо-хо-хо» 1981 года выпуска. Режиссёр Тарсем Сингх позаимствовал историю с минимальными изменениями. Произвол рассказчика, умноженный на воображение слушательницы, даёт безграничную свободу для любимых Сингхом визуальных аттракционов. Александра, переиначив «индейца» в «индуса», перенесла действие из Америки в бесконечность. Атоллы и древнеримские виллы, Эйфелева башня и Красный форт, — «Запределье» больше похоже на круиз вокруг света, чем на путешествие пятёрки мстителей к логову злодея-губернатора.

Можно подумать, что Тарсем поступает как безграмотный режиссёр-документалист: показывает слишком много, не выделяет главного, не оставляет в памяти ничего, кроме пустоты. Но «Запределье» — это не только грандиозные виды Тадж-Махала и намибийской пустыни, это ещё и маленькие, почти незаметные визуальные шедевры. Чего стоит сцена, где бандит в маске оказывается внутри Айя-Софии, а в следующее мгновение видит над собой купол аргентинской Оперы: подмену заметить совершенно невозможно. Природа и памятники архитектуры у Сингха — не фон, они всегда на первом плане, как в туристической рекламе. На вторых ролях — костюмированное действие, которое будто вырезано из театральной постановки и вставлено в живые антуражи.

Легко поверить, что это действие выдумал отчаянный, неопытный рассказчик. И отчаяние заставляет Роя жестоко расправиться со своими героями. Вымысел становится настолько кровавым, что реальная жизнь на его фоне кажется простой и светлой (а фильм получает «взрослый» рейтинг R и проваливается в прокате). Александра — её блестяще сыграла восьмилетняя Катинка Унтару — сквозь слёзы молит Роя пощадить героев, которых уже воспринимает как родных. Не так просто остановить автора, который сверх меры увлёкся самоистязанием. Но девочке это удаётся, и трагедия, разыгранная под эпическую музыку, превращается в комедию.

Отношения с комическим у Тарсема сложные, и в интервью он сетовал, что никто так и не понял, где в «Запределье» нужно посмеяться. Но настоящая пропасть непонимания скрыта там, где сюжет о возвращении веры к жизни превращается в гимн лжи. Рой отомстил сопернику. Правда, месть свершилась только в мире грёз, а в реальности его трюк даже не вставили в фильм. Может быть, у Александры всё сложится иначе? Но девочка, которая в сказке казалась такой храброй, продолжает жить среди иллюзий. Для неё Рой по-прежнему играет в кино, а из вставной челюсти можно вырастить апельсиновое дерево. Настанет день, когда ей скажут — грубо и без прикрас — что Americana Exotica это не редкая бабочка, а название клуба на бульваре Сансет.

Тогда ей придётся выдумать собственную историю. Возможно, в ней тоже будет дворец на озере и слоны, на которых можно переплыть пролив. Возможно, гордец (такой, как Эвелин) придёт просить прощения — и получит по заслугам. В «Запределье» красота не побеждает пустоту, а прячет её, как театральный занавес, и Тарсем намекает, что других путей к счастью просто не бывает. Обмани себя — и боль превратится в сладость. А что есть сознание, как не вместилище боли?

Запределье The Fall кадры

Кубики из воды («Господин Никто»)

Mr. Nobody («Господин Никто»), режиссёр Жако Ван Дормaль, 2009

Всё в нашей жизни определяется выбором — и чередой случайностей. В уравнении слишком много неизвестных, и наша воля может сыграть меньшую роль, чем упавшая на окно снежинка. И бо́льшую, чем поток астероидов, разрушающих космический корабль. Просчитать финал игры никому не позволено. Кроме человека по имени Немо Пустота, последнему смертному на бессмертной Земле. Ему сто восемнадцать, он уже выиграл и теперь хочет выяснить, что за партию сыграл.

Господин Никто кадры

Режиссёр Жако Ван Дормаль сводит все сценарии жизни Немо к десятку вариантов. В некоторых ветках Немо проживёт долгую жизнь, в некоторых — пойдёт на корм рыбам или получит пулю в лоб. Одна из веток станет экранизацией повести Немо-писателя, где он совершает путешествие на Марс.

На это путешествие ушла половина 60-миллионного бюджета фильма, и выглядит оно на все 90. Логика космических сцен безупречна — начиная от стыковки кораблей и заканчивая дизайном камер для заморозки, где за телами пассажиров следят специальные автоматы. Но техника для Ван Дормаля вторична. Он хочет заставить нас сопереживать всем Немо сразу. Марсианская ветвь — пример того, как вместо умножения у «Господина Никто» получается деление. Марс напоминает тематический парк, Westworld с орбитальным лифтом, где даже гостей заменили на андроидов. Немо Пустота в исполнении Джареда Лето — не человек (что не раз подмечают женщины, которых он любит). Он обёртка пустоты, которую только предстоит наполнить содержанием.

Нечто похожее Дэвид Линч изобразил в «Твин Пиксе», но разница между живым и пустым у Линча очевидна сразу же. Лето играет пустоту и наполненность одновременно, и удаётся ему скорее первое. Правила игры с воспоминаниями до того запутанны, что он вынужден довольствоваться ролью наблюдателя за самим собой. В детстве Немо умеет предсказывать будущее. Затем дар предсказателя исчезает, и Немо начинает перемещаться между воплощениями, переходит от одной супруги к другой, забывает имена детей. А его финальное, 118-летнее воплощение и вовсе не подчиняется никаким законам.

Ван Дормаль хитроумно списывает отсутствие правил на фантазию девятилетнего ребёнка, который якобы становится творцом мира. На деле творец — сам режиссёр, который выступает в роли художника-диктатора. В его конструкции герои лишены голоса, и вершина молчаливой тирании — сонный мир с клетчатыми жилетками и красными машинами, который собран из «Тёмного города» Алекса Пройаса и светлой Ранчо Розы из третьего сезона «Твин Пикса». «Господин Никто» даже заимствует сцену из «Тёмного города», где герой выходит за стену поселения и видит нечто настолько невероятное, что всякая вера в реальность теряет смысл. Никакой реакции у Немо это не вызывает. Да и зачем? Сегодня ты видишь водяные кубы, а завтра — Внутреннюю Монголию.

«Этих научных трудов я не понял, но в них была удивительная научная поэзия…» — говорит режиссёр в одном из интервью. Называть «Господина Никто» экранизацией теории струн или принципа неопределённости Гейзенберга по меньшей мере странно. Это скорее воплощение притчи о буридановом осле, где осёл, отказываясь сделать выбор, вместо голодной смерти обретает истинное счастье. «Пока ты не выбираешь, всё возможно!» Зачем выбирать из трёх девушек, если можно выбрать сразу трёх? Было бы любопытно посмотреть на такую версию развития событий.

У Ван Дормаля, однако же, другие планы. В его вселенной должна остаться всего одна ветка. Мистическая сила навсегда связала влюблённые сердца. Достаточно нарисовать кружок рядом с маяком, и женщина услышит зов мужчины. Слащавая романтика неуклюже переплетена с лекциями о Большом Взрыве, и остаётся удивляться, как точно и чувственно здесь показана любовь подростков. Юные Анна и Немо, Джуно Темпл и Тоби Регбо, демонстрируют на экране столько страсти, что их старшие воплощения, Диана Крюгер и Джаред Лето, в сравнении кажутся пресными, как океан из кубиков.

Эти кубики и составляют лицо «Господина Никто», и конструктор, из которого Ван Дормаль возводит здание, оказывается важнее самого здания. В нём есть умело отделанные комнаты, но они не производят впечатление целого; режиссёр будто экспериментирует, сталкивает между собой элементарные частицы в разных сочетаниях, а результаты подгоняет под нужды своих романтических концепций. Приписывать фантазии о счастливом браке девятилетнему герою — фальшивка космических масштабов. Для пропаганды моногамии не стоило снимать эпос о повёрнутой вспять энтропии. Было достаточно непритязательной мелодрамы с поцелуями под первым снегом.

Господин Никто кадры