Охрана храма

Моего деда по линии матери зовут Николай Александрович Загородников. Ему 87 лет. Он прошёл войну от центральной России до Кёнигсберга. Он всю жизнь был и остаётся православным христианином, ходит в церковь и соблюдает таинства. Его вера не позволила ему вступить в партию, и он так и не сделал в советские времена значимой карьеры.

Мой дед считает, что судить Pussy Riot не за что, а процесс над девушками — политический и обусловлен вмешательством Владимира Путина и патриарха Кирилла.

Привожу это мнение в дополнение ко всем прочим, потому что мнение православных по этому вопросу более весомо, чем, например, моё личное мнение (а я считаю себя агностиком). Акция в Храме Христа Спасителя как повод для новостей начала иссякать: на очереди «Болотное дело», но в разговорах со знакомыми, не имеющими отношения к политике, тема осуждённых девушек всплывает невольно. Оказывается, многие, включая моих сверстников, считают, что девушек, может, и жалко, и государство у нас несправедливое, но они же напросились сами и хорошо раскрутили себя. Бывшая однокурсница по Юрфаку МГУ написала мне, что «дали мало». Да и правда. Подумаешь, два года. Ещё недавно в армии столько сид… то есть, извините, служили.
По-моему, судить девушек не за что, их следует отпустить, а если акция нанесла кому-то ущерб — это вопрос гражданского судопроизводства. Акция в ХХС была безусловной удачей. Она была красивой. Она была смешной в некотором роде (но доброе чувство юмора почему-то стало редкостью). Стала поводом для множества разговоров, время которых давно пришло. Разговоров, к примеру, о свободе.

Pussy Riot свободны устраивать те акции, которые они считают нужными, в любом месте, если это не наносит ущерба людям и имуществу. И речь именно про физический ущерб, а не моральный, размеры и существование которого до акции невозможно предвидеть (и соотнести с моральной выгодой).

А Русская православная церковь свободна в охране своих храмов от людей, которых она в храмах видеть не желает. В тот момент, когда охрана вывела девушек из храма, всякие взаимоотношения между храмом и девушками в идеале заканчиваются. Вместо этого весь наш правоохранительный институт превращён в расширенную охрану храма.

Многие ли из нас хотят, чтобы их налоги шли на охрану храмов по указке РПЦ? Возможно, вы ответите мне, что проблема насильственной преступности у нас в стране решена? Что полицейских, следователей и прокуроров можно отправить на охоту за еретиками и кощунниками, а вместо повышения правовой квалификации обучать их в семинарии канонам Трулльского и Лаодикийского соборов?

Оказалось, что огромная часть общества у нас считает возможным указывать другим, что делать. Ограничивать чужую свободу. Указывать, где и когда нужно петь и танцевать. Указывать, что нормальная семья должна состоять из мужчины и женщины. Указывать, когда надо начинать заниматься сексом и с кем им можно заниматься. Указывать, какие книги читать и какие фильмы смотреть. Указывать, как воспитывать детей. Указывать длину юбок и глубину декольте. И указывать, чтобы им самим не указывали ничего такого, что не укладывается в их картину мира.

Есть претендующие на оппозиционность политики, которые регулярно указывают нам, кого поддерживать надо, а кого нельзя. Указывающие, на какие митинги надо ходить и что на этих митингах делать. И всё бы ничего, возразите вы, они агитируют и высказывают своё мнение. Но мнение перестаёт быть мнением, когда несогласные объявляются людьми второго сорта.

Не знаю, что всем этим людям сказать. Что сказать тем, кто говорит, что «дали мало». Они укажут мне, что лучше мне заткнуться, а вместе со мной и остальным, чьё мнение им не нравится.

Нас пытаются загнать в какой-то общий, коллективный храм, лишь с виду православный, на деле косный, безвыходный, лишённый свободы действия и подавляющий свободу выбора. Этот храм стал местом торжества посредственности и равнодушия. Этот храм молчаливо ликует, когда другое мнение не проникает внутрь и не смущает закостенелые умы. Когда игнорировать уже не получается, как в случае с акцией Pussy Riot, — надо давить.

Эта беда не появилась у нас вместе с Pussy Riot и никуда сама собой не денется. И если акции нужны для того, чтобы продемонстрировать содержание происходящего, то пусть будет больше таких акций.

Эта беда не начинается с «Единой России» или президента Путина, она начинается с окружающих нас самых обычных людей. Никто из них не пойдёт на улицы защищать демократию, защищать политзаключённых, не проголосует за тех, кто призывает защищать. Вопрос в том, хватит ли остальных.

И пройдёт, видимо, ещё немало лет, пока мы научимся вместо общего храма ценить и хранить собственный дом.

Источник: блог на сайте Эха Москвы