Зверски утоплены чекистской хунтой

В блогах и в ленте твиттера по-прежнему появляются сообщения о том, что официально объявленное количество погибших при наводнении в Крымске преуменьшено раз в 10, о том, что у города похоронили уже полтысячи человек, что морги забиты сотнями трупов, а часть тел хранится в перевозных холодильниках. Пишут об этом обычно местные (якобы) жители и те, у кого среди местных есть знакомые. В качестве источника информации выступают некие «врачи, которым я доверяю», «мои друзья, которые сами всё видели» и вездесущая «соседка, не замеченная в паникёрских настроениях».

Тем временем, мы не видели ни одного имени погибшего, которое не попало в официальные списки МЧС.

Списки, вероятно, ещё будут пополняться. Но вряд ли число погибших даже при самом худшем развитии событий превысит 200 человек, и это куда меньше, чем те 1700-2000, о которых уверенно пишут некоторые блоггеры и микроблоггеры, ссылаясь на «достоверные источники».

Горы трупов, мифические тысячи погибших — люди без имён, без родни и без соседей. Зато они были жестоко замучены кровавым режимом и утоплены водохранилищем, воды из которого якобы сбросили на город Крымск, чтобы защитить от потопа то ли Новороссийск, то ли вообще резиденцию Патриарха.

Высказываться в поддержку власти мне приходится редко, но позвольте сказать несколько слов в защиту хотя бы нашего МЧС и тех людей, которые сейчас наряду с волонтёрами разбирают в Крымске завалы по долгу службы. К трагедии такого масштаба, как случившееся на Кубани, невозможно быть полностью готовым. Даже экстренные службы Соединённых Штатов, которые по оснащению и подготовке входят в числе лучших на планете, к урагану «Катрина» готовы не были. К ЧП подобных масштабов невозможно быть полностью готовым.

Очень велика сейчас роль волонтёров и помощи, которую собирают по всей стране. Подобного рода кампаний помощи в России, пожалуй, не было ещё ни разу; это говорит о взрослении общества, и последние полгода протестов сыграли во взрослении роль не последнюю. Теперь политическую состоятельность надо доказывать делом, и то, что почти все наши политические организации и общественные деятели так или иначе участвуют в помощи Крымску, можно только приветствовать. Пиар-составляющая в этой помощи, конечно, тоже есть. Слова о том, что на трагедии нельзя пиариться и людям надо просто помогать, являются пиаром сами по себе: смотрите, что мы можем, и вспомните о нашем вкладе на следующих выборах. Это справедливо.

Помощь Крымску не стоит ни переоценивать (как абсолютно искренние и чистосердечные порывы души всех участвующих), ни недооценивать (совершенно не важно, от кого исходит помощь и каковы мотивы тех, кто её предоставляет, если помощь действительно нужна). Мало хорошего лишь в том, что попытки помогать пострадавшим сопровождаются информационными провокациями, которые имеют место как на месте наводнения, так и в социальных сетях в масштабе всей страны.

Привычка безраздельно доверять пострадавшим и активистам, которые часто дают эмоционально окрашенную и непроверенную информацию, и безраздельно не доверять государству не позволяет сделать главное: узнать достоверные факты о случившемся. Хотя государство наше сделало всё, чтобы ему не доверяли, но преувеличивать масштаб трагедии и придумывать несуществующие причины всё же не стоит. Другое дело, что состояние системы оповещения о чрезвычайных ситуациях, как и уровень готовности местных служб к бедствию, которое повторялось в тех местах неоднократно, потребует серьёзного расследования.