Нью-Гэмпшир: хасиды в горах

Индейки у дома ходят по трое, как трибунал НКВД. Когда понимают, что вокруг безопасно, зовут откуда-то птенцов. Их десяток, они довольно взрослые.

Однажды утром мы проснулись слишком рано и поехали к горе Вашингтон, чтобы залезть на неё пешком.

На гору высотой 1912 метров поднимается целая команда мужчин в чёрных брюках, белых рубашках и кипах. Хозяйка и её друг часто ходят в походы, но до прошлого лета они никогда не видели в горах евреев в традиционных одеждах. Они приезжали на вершину на автобусах. Или поездах, так тоже можно.

С мужчинами-хасидами на гору поднимаются женщины в разноцветных длинных платьях. Это неудобно в сравнении с брюками, но лет шестьдесят назад едва ли не все женщины ходили в походы в длинной одежде.

Это не значит, что женщин в горах не было. Были, и платья — не помеха. Hiking — воплощение американской мечты, и это не совсем то же, что наш поход. Это когда ты выезжаешь рано утром к горам или какой-то ландшафтной достопримечательности, взбираешься ввысь, затем возвращаешься и едешь домой. Или остаёшься ночевать в мотеле или в палатке у кемпинга, а наутро пробуешь новый маршрут. Поход по-русски — что-то более многодневное и линейное. Многодневные hikes с длинными маршрутами здесь бывают, но это редкое развлечение. Как вернуться к машине, если два дня шёл вдаль от места парковки?

Первая походная тропа в Америке появилась в 1819 году, и её проложили как раз на горе Вашингтон. Тропа до сих пор действует, а походную жизнь в начале XIX века романтизировали писатели-трансценденталисты Генри Торо и Ральф Уолдо Эмерсон. К концу века появился Appalachian Mountain Club, и к романтическому подтексту путешествий добавился экологический.

Гора Вашингтон — самая высокая гора Новой Англии и вообще всей северной части Апаллачей. Сюда приезжают полазить по горным тропам туристы со всего Северо-Востока. От Квебека до Пенсильвании, а иногда и дальше.

Лучшая часть тропы — путь к вершине, где валуны, покрытые лишайниками, образуют сложные завалы. Специальной обуви у меня нет, но валуны обеспечивают хорошее сцепление, и с тропы можно уходить куда угодно.

Вершина горы часто оказывается в облаках, и на тропе расставлены пирамидки из камней высотой в метр-два. Когда не видно совсем ничего, вы оставляете своего партнёра по походу у пирамиды и ищете следующую. Если не находите — возвращаетесь.

Зимой тут снежно. Скорость ветров — одна из самых высоких на Земле, если не считать ураганов (на вершине стоит табличка о том, что выше скоростей нигде не было, — но в 1994 году рекорд побили). Зимой сюда тоже поднимаются и катаются на лыжах по крутым склонам. Развлечение небезопасное — внизу, в Pinkham Notch, можно найти список погибших на горе за последние сто пятьдесят лет. Большая часть смертей — из-за обморожений, сердечных приступов и падений. И большая часть приходится на зимнее время.

Когда хасиды плавают на каяках, они тоже носят длинные брюки и белые рубашки. Просто надевают сверху спасательный жилет.

Мы оказались дома в сумерках, и я залез на сайт аэропорта Цюриха, чтобы ещё раз попытать счастья с забытым ноутбуком. Вбил дату пропажи и брэнд, и он нашёлся сразу же. ASUS laptop, english/russian keyboard. Счастью нет предела! За 40 евро его доставят в подходящий аэропорт.

Пусть летит в Москву без меня.

Нью-Гэмпшир: четыре сына и одни похороны

Я живу в большом деревянном доме. Утром слышно, как тикают часы, и птичьи кормушки за окном раскачиваются в такт секундам. Не узнаю птиц, но одна из них особенно хороша. Обыкновенный архилохус. Распространённая на восточном побережье птица из семейства колибри. Маленькая, меньше воробья, умеет зависать в воздухе и летать назад. Для архилохусов висит специальная поилка: у других птиц слишком толстые клювы, чтобы дотянуться до воды.

Хозяйка дома рассказывает, что весной к кормушкам по столбам балкона любят залезать медведи. Из-за них приходится запирать заднюю дверь дома, которая ведёт на лужайку. В апреле-мае в лесу появляются ягоды, и медведи уходят. Оград здесь ни у кого нет, рядом с домом гуляют индейки, но они не такие вкусные, как в магазине.

Небольшой город Литтлтон совсем рядом, и дом формально находится на одной из городских улиц. Но до центра Литтлтона — несколько километров дороги, вокруг которой мало кто живёт. Машин, впрочем, здесь всегда хватает.

В последний раз я был здесь пять лет назад. Но я скучал. Отпуск продлится чуть больше недели, и сейчас где-то середина. Я не писал ничего о путешествиях примерно столько же — пять лет. Февраль 2012 года, поездка в Израиль: в конце я поздравляю Веру Кичанову с предстоящим бракосочетанием и рассказываю смешные истории про Баскова и про то, как израильская армия пыталась отобрать мою камеру. Теперь неясно, какая из историй была веселее.

Про ту поездку можно было написать больше, например, про то, как мы заблудились на улицах Тель-Авива, потому что я хотел прослыть опытным искателем приключений и стеснялся подходить к прохожим спрашивать дорогу. Или про израильский ночной клуб, где я не понимал, что надо делать. Или про то, как я написал по итогам поездки целую прозаическую эпопею (хорошо, длинную повесть), которую прислал нескольким знакомым, но они не смогли её читать и тактично промолчали. Кажется, я один дочитал её до конца, а в конце там была длинная сцена погони.

В фотографиях из моих постов не было ничего особенного, а тем более — художественного. О первых путешествиях я писал очень многословно, потом (с Америкой) слов стало меньше, в Израиле слов не стало, а потом не стало и заметок. Зачем я это бросил? Затем, что всё уже было написано.

А всё равно настаёт последний день, когда ты собираешь вещи. Последний час, когда ты ждёшь своей очереди где-нибудь на регистрации. Последняя минута, когда ты сидишь в аэропорту, пристёгнутый. И последняя секунда, когда самолёт отрывается от земли. И порядок этот не изменить и не исправить. Остаётся только надеяться, что даже тогда, когда ты уверен, что ничего не успел — остаётся какое-нибудь полезное дело, о котором и сам не подозревал. Как знать.

Зачем было начинать?

И тем более — зачем возвращаться? В самолёте, на котором я летел из Цюриха в Бостон, рядом со мной оказалась девушка из Австрии по имени Астрид. Я решил, что нужно побеждать застенчивость и социофобию, и решил с ней заговорить. Она летела в Бостон на какую-то конференцию про кожу. Разговаривали мы мало, но я всё думал, какое впечатление произведу; из-за этих мыслей, из-за нехватки сна и усталости что-то должно было пойти не так. И я положил ноутбук в отделение ручной клади над сиденьем. Прождал в аэропорту два часа, а потом ещё четыре ехал на автобусе. Обустраивался на новом месте. Засыпал и просыпался.

И только наутро вспомнил, что ноутбук я не забрал. Сначала думал, что его наверняка нашли в Бостоне, что я верну его, когда буду возвращаться, а то и раньше. Заплачу за доставку — и через день он у меня. Оставил сообщение на автоответчике службы багажа Swiss, и через несколько часов пришёл ответ: ноутбук не нашли.

Тут я понял, что всё пропало. Онлайн-форму о пропавшей вещи я заполнил, но ответа не было. Вечером в субботу, через полтора дня после прилёта, я сидел на Flightradar24 и наблюдал, как самолёт, на котором я летел, приземляется в Шанхае. И думал, не позвонить ли в Шанхай; но потом позвонил всё-таки в Цюрих.

— Если вы забыли вещь в Бостоне, звоните в Бостон.
— Но я уже звонил в Бостон.
— Звоните в Бостон ещё раз.
— Но самолёт потом улетел в Цюрих, может быть, его нашли там…
— Бостон звоните ещё раз.
— Дайте мне хотя бы контакты вашей службы багажа :(
— Бостон.

Чего я так страдал? Во-первых, потому что найти повод для страданий — первый пункт моего плана на любой отпуск, а во-вторых — потому, что на ноутбуке (его ценность как вещи минимальна) хранились мои записи и тексты, которые нигде не были продублированы. Потеря невосполнимая.

Я решил, что таким идиотам, как я, не место в нашем мире. Пожаловался знакомым на несчастную жизнь, взял верёвку велосипед и уехал кататься. Потом наступила игровая ночь.

На этот раз играли в Uno и в игру, которая называется Rummikub (её придумал румынский еврей в Палестине в тридцатые годы, когда запретили карты). Я пробовал забыться, не думать о своей печали. Такое страшное испытание не каждому под силу вынести, в конце концов я — может быть, первый, кого ограбили уборщики бостонского аэропорта. Уборщики, которые осквернили имя генерал-майора Эдуарда Лоуренса Логана, ветерана Первой Мировой, чьё имя носит аэропорт.

Потом хозяйка рассказала мне, откуда взялась традиция игровых ночей.

Мы живём в доме в конце тупиковой дороги, по разным сторонам которой находятся несколько участков земли. Всего здесь восемь или десять домов, и все жители знают друг друга. У старика по имени Рэймонд умерла жена, и одна из соседок пыталась помочь ему пережить утрату, звонила, навещала; однажды она не смогла до него дозвониться, пришла к его дому и позвонила в дверь. Никто не откликнулся. Она открыла дверь и зашла внутрь. Оказалось, что Рэймонд застрелился.

Самоубийство стало для всех полной неожиданностью. Смерть жены и дочери оставила Рэймонда совсем одиноким, а сыновья (их у него осталось четверо) никогда его не навещали. Моя хозяйка и её подруга решили, что соседям лучше держаться вместе. Раз в месяц они стали устраивать игровые ночи. Но затем состав игроков изменился, соседей стало меньше: на нынешней ночи была пара геев из соседнего посёлка, библиотекарша из Литтлтона, а также Фэйт, которой за девяносто и которую слишком сложно обыгрывать.

Сейчас в доме Рэймонда живёт пожилой мужчина по имени Джо. Он не любит игры. Вместе с домом он стал владельцем просторного луга. На лугу у опушки растут старые яблони, и в сумерках туда выходят олени, чтобы собрать упавшие яблоки.

Кроткая

«Кроткая», Сергей Лозница, Украина, 2017

Идёшь по улице Гегеля, потом сворачиваешь на Маркса, там, у сгоревшего дома, перекрёсток на Ленина, это где бутылки собирают… Маркса-хуякса, такую страну проебали пидарасы.

Кроткая Лозница кадры

В некотором царстве жила в избе женщина с сухим лицом и глубокими, чёрствыми глазами. Муж у ней в тюрьме сидел-сидел да пропал. Уехала искать.

Новую работу Сергея Лозницы наша пресса упрекает в русофобии, и перед просмотром я был уверен, что речь пойдёт об аннексии Крыма или российских войсках в Донбассе: «Майдан», документалка Лозницы про киевские события 2014 года, обходится без слов — но симпатии автора и так можно понять. В «Кроткой» случаются намёки на войну, но никакой конкретики, ни временной, ни событийной, Лозница себе не позволяет. Разве что страну назвал (устами Лии Ахеджаковой с георгиевской лентой). Российская Федерация — это звучит гордо.

В документальных фильмах Лозница был вынужден обращаться к реальным людям и событиям, так что «Кроткая» выглядит как попытка вырваться из-под гнета имён и дат. Его герои так и говорят: в час Зет гражданка Икс собиралась в город Эн из города Эм. Снятая в Литве российская глубинка выглядит как смесь кинофильма «Борат» и жутких провинциальных новостей с ресурса BreakingMad: заботливый отец везёт детскую коляску — и собирает в неё бутылки, почтенный дед проявляет сочувствие — и тут же угрожает похаркать туберкулёзом. Сказка с реалистичными деталями — жанр своеобразный. Но про то, что это сказка, вы только в конце узнаете, — и окажется, что сказочный финал намного правдоподобнее всего предшествующего действия.

«Кроткая» сделана грубо, местами до одури плохо, — актёры играют неубедительно, подробности российских провинциальных кошмаров переданы фальшиво, как будто Лозница — не наш современник, а гость из будущего, из 2217 года, который о начале нынешнего века знает только по книжкам, да и то не лучшим. Притягательная сила этого кино и заключена в отстранённости, в том, как беззастенчиво автор подменяет жизнь анекдотом, который правдивее жизни. Россия здесь не реальная злодейка, а сказочная. Коллективная Баба-яга, которая не сбила малайзийский «Боинг», а методично уничтожила всякую надежду у людей, оказавшихся на её земле. А раз свои надежды уничтожены — то появляется миссия. Спасать всех, кто живёт вокруг. Вдруг надежда у них всё-таки осталась?

Кроткая Лозница кадры

И тут не русофобия страшна, а то, что Лозница может оказаться прав. «Кроткая» идеально сочетается с хлебниковской «Аритмией», их хорошо бы показывать друг за другом. «Аритмия» рассказывает, как воспроизводится насилие в семье и на работе, — рассказывате радостно, с высокомерной романтической ухмылкой. «Кроткая» показывает, как воспроизводить насилие везде. Что, если вся страна и правда превратилась в тюрьму, где дозволено всё, кроме освобождения? Вас будут насиловать исподволь, а если воспротиветесь, изнасилуют в открытую, и все скажут, что вы сами виноваты, потому что надо было молчать; если молчать, тогда легко. «Но ведь я молчала почти всё время», — возразит Кроткая. Но начнёшь говорить — и оказывается, что надежда, пусть и зыбкая, осталась в тебе. Думаешь, ты уникальная? Спасать тебя надо. Грузить в автозак и спасать, спасать без устали.

7/10

Блокбастер

Девушка Лиза однажды вечером решила прокатиться на восток Московской области, где девушка Наташа ограбила кассу микрокредитования. Наташа и Лиза встретились, пригрозили друг другу оружием и решили жить вместе. История их жизни, расказанная в восьми частях с двумя концовками и эпилогом, оказалась настолько поучительной, что режиссёр Роман Волобуев решил заменить в титрах своё имя на имя Наташи. Наташи Тюльпановой.

Блокбастер кадры

«Блокбастер» — фильм поверхностный, лёгкий, как тающий в луже снег, и потому смешной и невесёлый одновременно. Волобуев хотел полной творческой безнаказанности — и получил её. Попытка воплощать на экране современную Россию оборачивается или Звягинцевым, или Балабановым, или плохими версиями того и другого. «Блокбастер» — антизвягинцев, и даже любимые Андреем Петровичем холодные сумеречные тона смотрятся здесь весело, как пародия на закаты, которые вы все так любите. Было бы лучше, если б действие происходило в абстрактном восточноевропейском городе Н., где нет Москва-Сити, шаурмы после шести, микрокредитования (круглосуточно) и Ефремова в роли забияки-алкоголика.

Эпизоды фильма хороши сами по себе, но их приходится связывать белыми нитками сюжета. И здесь сразу появляется социалистический драматизм: в «Нелюбви» подшучивают над плохими менеджерами, тут — над туповатыми ментами; то и дело повторяется ненужный мотив провинциальности, то и дело появляются в кадре полусмешные любовники, которых не отличить от бандитов, и бандиты, которых не отличишь от любовников. В финале Волобуев отчаянно скрещивает русскую криминальную мелодраму с «Грайндхаусом» Тарантино. Неизвестно, что хуже, но получившийся мутант молит о пощаде на коленках в подземном гараже, как тот самый любовник. Жалко его, но что с того? Любовь жалости не терпит.

Ценности, которые декларирует популярное российское кино, — верность, храбрость, милосердие, — плохо продаются из-за того, что авторы сами в них не верят, и зрители это чувствуют. Идей нет, их приходится подшивать к сценариям в последний момент. «Блокбастер» выигрывает у остальной киноиндустрии благодаря честности. Он не навязывает никаких ценностей. Идея всего одна: хорошо быть Романом Волобуевым. Хорошо развлечься на съёмочной площадке с симпатичными актрисами. Хорошо устроить скандал на кинофестивале и снять своё имя с титров, заодно сравнив себя с Тимом Бёртоном, а фильм — с Чужими-3. Хорошо ухахатываться над критиками, которые размышляют, что за 12 минут продюсеры вырезали из фильма. Хорошо плавать на океанских волнах, где нет микрокредитов, потому что сам микрокредитор, и хорошо осознавать, что погребённую под горами смысла страну освободили от двенадцати минут смысла. Двенадцати минут, которые сам, должно быть, ненавидел хуже смерти.

7/10

Блокбастер кадры

Хохлатый ибис

Главный приз ММКФ получил китайский фильм «Хохлатый ибис» режиссёра Ляна Цяо. «За кинематографическую ценность и гуманизм».

Я посмотрел «Ибиса» в среду — после защиты диплома, ушёл ради него с выпускного. Даже жалел, что ушёл. Картина снята хорошо, но она смотрится бледно даже на фоне других конкурсных фильмов.

Хохлатый ибис Лян Цяо

Раз это гуманное кино получило главный приз, расскажу о его гуманном содержании. Spoilers ahead.

Наши дни. Кан родился в дальней деревне материкового Китая, стал журналистом и переехал в Пекин. Незадолго до начала действия фильма он опубликовал статью, где обвинил открытый рядом с деревней цементный завод в загрязнении окружающей среды. Завод закрыли на реновацию (не шучу), поставили новые очистные сооружения. Но хозяин завода — бывший одноклассник Кана — пока не собирается их включать. Дорого. И вообще затаил на Кана обиду. Бывшая возлюбленная Кана умирает тем временем от лёгочной болезни, которую вызвала заводская пыль.

И тут в деревне заметили редкую птицу — хохлатого ибиса. Кан возвращается в деревню ради репортажа: если птица вернулась, то земли могут получить статус заповедника, и завод придётся закрыть. А если не вернулась — то заводу жить.

Кульминация: бывшая возлюбленная Кана призывает его отказаться от публикации, потому что если завод закроют, она и её близкие не получат компенсации от хозяев завода.

И Кан решает ничего не публиковать.

Оказывается, что деревенский патриархальный уклад не так уж плох, а столичная журнашлюха со своими экологическими замашками лезет не туда. И если в начале он предстаёт положительным персонажем, то к финалу оказывается, что слишком уж далёк он от народа. А хозяин завода — наоборот, отец деревни, ибо даёт всем работу. Мало ли что жене изменяет и меры в питии не знает.

Послание совершенно противоположное корейскому «Обычному человеку» (режиссёр Ким Понхан), где репортёр идёт против системы до конца и жертвует жизнью ради блага страны. «Обычному человеку» хотя бы дали приз за лучшую мужскую роль. Это единственный светлый момент.

Обычный человек

«Жёлтая жара» Фикрета Рейхана получил приз за лучшую режиссуру. Тягучая, мрачная драма о турецком баклажанном поле. Если на эту награду нужен был фильм ещё более невыносимый, чем «Ибис», то жюри конкурса успешно справилось.

Жёлтая жара Фикрет Рейхан

Если судить по главным наградам, ММКФ пропагандирует верность дремучим традициям, приоритет индустриализации над сохранением природы и полив баклажанов пестицидами. Не знаю, почему я до сих пор удивляюсь.

Лекарство от реальности

A Cure for Wellness («Лекарство от здоровья»), режиссёр Гор Вербински, США, Германия, 2016

Мир — пирамида. Далеко в низине первобытные племена возводят искусственные скалы-небоскрёбы, где их предводители наслаждаются иллюзией высоты и богатства. В предгорьях расположился швейцарский городок: бывшие крепостные дружелюбием не отличаются, зато хитры и проницательны. А на вершине — замок, что издавна принадлежал баронам Вольмер. Вольмер и ныне остаётся властителем, но он — врач, а не феодал. Вместо крестьян и местных князьков ему покоряются финансовые светила со всего мира. Герой фильма, мистер Локхарт, должен вытащить из забытья одного из пациентов Вольмера и вернуть его к привычной жизни. Но кто в здравом уме покинет замок, если вода из подземного озера омолаживает и умиротворяет? А заодно вызывает галлюцинации. Лечения без побочных эффектов не бывает.

Режиссёр Гор Вербински и сценарист Джастин Хэйс создали мир, полный не то что недоговорок — зияющих карстовых пустот. Офисный быт и архитектура позаимствованы из семидесятых, хотя герои пользуются современными смартфонами. Восхождение мистера Локхарта от равнины к вершинам начинается на современном поезде, а заканчивается в средневековом замке, где работают машины времён Первой Мировой и врачи, вымуштрованные в нацистском концлагере. Из курорта доктора Вольмера никто не возвращается — но у самых осведомлённых людей на планете это не вызывает подозрений. Не с меньшим успехом можно объявить санаторием газовую камеру, а для приличия подобрать состав, который вызывал бы у пациентов предсмертную эйфорию.

Вербински едва ли ощущал эйфорию от своей истории — есть подозрение, что она была выдумана во время скучного оздоровительного тура по средней Европе. Главный визуальный аттракцион фильма — поезд, приближающийся к тёмному тоннелю, и в уютном вагоне неровён час задуматься: ведь у этих мест богатая, кровавая история. Там, где прежде царствовали призраки, теперь гудят кондиционеры, а в пыточных оборудованы санузлы с подогревом сидений. Вместо приключений — трансферы в микроавтобусах, вместо романтической любви — случайный секс на спа-курорте. Где же ты, добрая старая Европа, где головную боль лечили трепанацией, а супружескую измену — костром?

Вербински не останавливается на том, чтобы добавить в современность немного стимпанковых ужасов: он соединяет мрак средневековой легенды с кошмаром офисной Америки. Cаспенса нет, карты раскрыты с самого начала. Из всех вариантов развития шаблонного сюжета о том, как молодой человек приезжает в зловещую лечебницу («Остров проклятых» Скорсезе, «Обитель проклятых» Андерсона), Вербински выбирает самые шаблонные. На каждом ветвлении лабиринта, где один путь ведёт к приключению, а другой — в тупик, он всякий раз предпочитает тупики. Затянувшаяся шахматная партия не вызывает интереса ни у игроков, ни у зрителей. Перемещения героев бессмысленны. Кто-то украл коня. Отчаявшись, авторы смахивают с доски все фигуры, превращают финал в необузданную оргию огня и хаоса, — кажется, впервые делают то, ради чего на самом деле собрались. А ведь буйный нрав фильма проглядывал с самого начала: Ханна, героиня Мии Гот, нет-нет да сбросит личину невинной простушки и выглянет из ванны с угрями в обличье зловещей обольстительницы.

Вербински и Хэйс настаивают на том, что источником идеи послужил не Скорсезе, а Томас Манн и роман «Волшебная гора». Даже если Вербински не лукавит, он отнял у Манна самую обаятельную часть: иронию. Старики-пациенты, которые в «Волшебной горе» шутили, интриговали и развратничали, в «Лекарстве от здоровья» становятся безликими мертвецами с впалыми глазами. Джеймс Дехан, исполнитель роли Локхарта, напоминает потускневшую копию Леонардо ДиКаприо из «Острова проклятых». Вольмер в исполнении Джейсона Айзекса — предводитель концлагеря, лишённый человеческих черт. Его любовь избрала жертвой женщину, которую он не вправе был любить; с тех пор от чувства не осталось и следа — да и от человека сохранилась лишь пустая оболочка.

Обыденность для Вербински так страшна, что заставляет искать исцеления где угодно, — даже в чане с угрями. Он не противопоставляет потребительский мир изоляционизму, а уравнивает их. Зачем избавляться от врачей-убийц, когда на воле тоже нет надежды? Только у Локхарта есть шанс спастись, ведь он способен полюбить существо, выращенное не для жизни, а ради смерти. Локхарт и Ханна открывают ворота замка и попадают в царство абсолютной свободы. Они бегут туда, где можно без конца гнать на велосипеде по горной дороге, где в лицо дует ночной ветер, а спуск никогда не сменится подъёмом. Безумие — вот настоящее лекарство, избавляющее и от гнета корпораций, и от пут маньяка, помешанного на бессмертии.

Мечтатели

This Beautiful Fantastic («Фантастическая любовь и где её найти»), реж. Саймон Эбауд, Великобритания, США, 2016

Сегодня обычный день. Необычна лишь Белла Браун. Её вырастили утки и принесли в лондонский Гайд-парк. Она провела детство в католическом приюте. Она библиотекарь. Любит порядок во всём, да только за садом не ухаживает. Сегодня нахлынет буря, Белла выйдет во двор, споткнётся о корягу, потеряет сознание и очнётся в кровати у сварливого соседа. Элфи Стивенсон не любит людей и обожает растения. Слуга по имени Вернон готовит старику превосходную еду, но у Элфи всегда найдётся повод поворчать. Беллой он недоволен в особенности — рядом с его образцовой делянкой она устроила настоящий геноцид.

The Beautiful Fantastic удивляет и увлекает, а для анализа совершенно непригоден. Сюжетные линии лишены завершённости, законы логики — даже сказочной — брошены и растоптаны, как сорная трава. Каждый персонаж — сочетание шаблонов, неумело составленный гербарий. Почему Белла в исполнении Джессики Браун-Финдли обожает порядок, но не может вызвать садовника? Зачем Вернон отказывается от оплачиваемой работы во имя бесплатного труда, хотя должен обеспечивать детей? Режиссёр и автор сценария Саймон Эбауд то и дело перескакивает с темы на тему: начинает он с романтического Дживса и Вустера, смешит (небезуспешно) сценами из жизни ворчливого хозяина (Элфи) и умелого слуги (Вернона). Том Уилкинсон, Эндрю Скотт и Браун-Финдли образуют причудливый треугольник, смотреть на который — одно удовольствие. Но треугольник для Эбауда — слишком простая фигура. Он устаёт от Вернона и подсылает Белле сладкого мальчика Билли (Джереми Ирвин, звезда «Боевого коня»). Вокруг Беллы, как неладно сбитое колесо, вертится любовный многогранник, а Эбауда не волнует ничего, кроме цветов и трав.

«Фантастическая любовь» красива особенной, камерной красотой, хотя камера редко выглядывает за стену маленького сада Беллы Браун. Если разложить всё по полочкам, то кроме этой красоты — и обаяния главной героини, которую именуют британским подражанием Амели, — «Фантастической любви» нечего предложить зрителю. Но фильм необъяснимым образом смотрится заманчиво и цельно. За компиляцией шаблонов стоит своеобразная душа, которая сразу же располагает к себе. Эта душа — чувствительная, робкая, наделяющая фильм совершенно неповторимой атмосферой. Это сентиментальная душа.

Английские сентиментальные романы середины XVIII века не отличаются сюжетной тонкостью. Герои Оливера Голдсмита и Генри Брука сталкиваются с совпадениями настолько невероятными, что романы Вальтера Скотта после них читаются как документальные трактаты. Дома, в которые пришла беда, осеняет чудесное спасение. Покойники восстают из могил. Обесчещенные семьи возвращаются к счастливой и богатой жизни. В каждой главе автор не забывает поучать и наставлять читателя на путь порядка и добра.

В начале XXI века от таких сюжетов принято бежать без оглядки, но Эбауд не струсил — и выиграл. Чередой небьяснимых совпадений он превратил сюжет в условность, игру, которая лишь оттеняет главное, — чувства и настроения Беллы Браун. Она — не героиня любовного романа. Жанр требовал показать финал романтических перипетий, но финал этот — вынужденный, если не вымученный. В саду нет ни змея, ни яблонь: любовь в произведении Эбауда подчёркнуто асексуальна. The Beautiful Fantastic назван именем детской книги, которую Белла мечтает написать. Это кино посвящено любви к творчеству, а не любви к людям. Множество мужчин, которые вьются вокруг Беллы и поучают её, на деле исполняют её главное желание: помогают ей творить. А она своим нетривиальным нравом, в свою очередь, помогает найти (или вернуть) творческое начало в них самих.

The Beautiful Fantastic экранизирует не сказку, а мечту. Логика здесь вторична. Несбыточные мечты свойственны каждому, и их легко разрушить, задав мечтателю пару простых вопросов. Но Белле их никто не задаёт: Эбауд экспериментирует с тем, как фантастические грёзы сажают в плодородную почву и накрывают теплицей. Пусть реальный мир изредка проникает за стену сада — автор не стремится обойти острые углы. Клятвопреступная юность, остывающая зрелось и ледяная старость поджидают героев на каждом шагу. И пусть! Созидательным силам, как редким семенам из дальних стран, достаточно маленького уголка дружелюбия и покоя. Белла воплощает в жизнь свою мечту вопреки здравому смыслу, вопреки незыблемым, казалось, законам мироздания, — и это особенно вдохновляет.

8/10

Призрак в доспехах

Ghost in the Shell, Руперт Сандерс, 2017

Мотоко Кусанаги — она же майор Мира Киллиан — когда-то была человеком. Она — разум, пленённый кибернетическим телом. Созданная корпорацией Hanka Robotics, Мира стала агентом «Девятого отдела», организации, призванной выслеживать опасных преступников. Почти все жители приморского города-улья снабдили себя имплантами, и преступления стали уделом виртуальных миров не в меньшей степени, чем мира реального. Майор окажется частью конфликта между корпорациями, правительством и бунтарём Кудзэ, который в одиночку пытается одолеть цифровую диктатуру.

Призрак в доспехах кадры

Анимационная версия «Призрака в доспехах» (и манга) привлекала сочетанием визуального и музыкального, вниманием к деталям, атмосферой, которая придавала насыщенность сюжету. Режиссёр Руперт Сандерс был вынужден дословно повторить любопытную, но не слишком оригинальную историю о поиске души в неживом теле. Повторять знакомый сюжет — не самое интригующее решение, но поклонники на меньшее не согласились бы. Устранив элемент анимационной условности, Сандерс был вынужден больше объяснять и меньше времени уделять чувствам. Знакомая с детства душа исчезла; родилась новая душа, и её многие зрители предпочли не заметить.

Призрак в доспехах кадры

Провал «Призрака» в прокате вызывает невероятную печаль: он уступает по сборам таким посредственным работам, как Underworld: Blood Wars и Resident Evil: Final Chapter. Произошло это во многом из-за политических пристрастий: западные поклонники умудрились обвинить авторов в расизме, указывая на то, что Скарлетт Йоханссон не должна играть героиню-азиатку. Японские зрители (и режиссёр оригинала Мамори Оши), напротив, одобрили выбор Скарлетт.

В самом деле, Йоханссон в образе Миры идеальна, а датчанин Пилу Асбек стал лучшим на моей памяти живым воплощением аниме-героя. Жюльет Бинош убедительна в роли корпоративного доктора (сниматься в блокбастерах японского происхождения ей определённо нравится), а без Такеши Китано не было бы Арамаки. В то же время Сандерс справедливо сосредоточился не на персонажах и не на экшене, а на атмосфере. Главный герой здесь — город. Его живое воплощение не просто не уступает анимационному, но и превосходит аниме-«Призрака» по силе погружения. Эмоциональная глубина, которой действительно не хватает, с лихвой компенсируется глубиной поля зрения.

Призрак в доспехах кадры

Для идеальной визуальной новеллы недостаёт лишь одного элемента: грамотно подобранной музыки. Электронные мелодии Лорна Бэлфа и Клинта Мэнселла не дотягивают до высочайшей планки, заданной художниками по спецэффектам. Использовать мелодии оригинала не получилось: тему из середины анимационного «Призрака», под которую разворачивалась панорама города с мостами и жёлтыми зонтами, сдвинули на титры, где она совершенно неуместна. Но даже с учётом недостатков Ghost in the Shell выполнен на невероятно высоком техническом и художественном уровне. Это один из лучших фильмов, появившихся на экранах в 2017 году.

8,5/10

Призрак в доспехах кадры

Тихий герой

«Смертная казнь через повешение» (Kôshikei), реж. Нагиса Осима, Япония, 1968

Р — кореец, но в Японии он называет себя Шизуо К. Он получает образование в хорошей школе и пытается вырваться из семейной нищеты. Без видимых причин он совершает два изнасилования и убивает одну из своих жертв. Р приговорён к казни, он не стыдится своего преступления и рассказывает о нём в хвастливых подробностях. Он дрожит и вырывается, когда его ведут на казнь. Но после повешения не умирает, а обретает покой, становится воплощением выдуманного японского имени. «Шизуо» в переводе — тихий герой.

Режиссёр Нагиса Осима в юности изучал политологию в университете Киото. Членство в радикальных левых кружках стало одной из причин, приведшей его в кинематограф: работу по специальности он найти не мог и стал ассистентом режиссёра на токийской киностудии. Политическая направленность ранних фильмов Осимы выражена вполне прямолинейно, и «Казнь через повешение» — не исключение. Путешествие по Корее, которое режиссёр предпринял в начале 60-х, произвело на него огромное впечатление. Спустя двадцать лет после Второй Мировой дискриминация корейцев была для Японии обычным делом. Насильно перемещённые корейцы и их потомки жили в нищете и бесправии.

История корейского студента Ри Чин-ю, которую Осима первоначально хотел экранизировать безо всяких иносказаний, вызвала немало споров: режиссёр считал Ри одним из лучших представителей молодого поколения, несмотря на жестокость совершённого им злодеяния. Герой фильма отличается от прототипа, но его преступление осталось неизменным. Неизменно и наказание. Для его исполнения в тюрьме отведён дом. Одноэтажный коттедж, устроенный на американский манер.

Повесть о доме (рассказчик — сам режиссёр) похожа на вступление к документальному фильму о тюремном быте. Осима считает необходимым сообщить площадь каждой комнаты. Сцена казни — документальная инсценировка — идёт не по плану. Проснувшись после беспокойного сна, господин Р обнаруживает, что его достают из петли. Капеллан (Р — католик) заявляет, что душа казнённого уже на небе, а значит, молчаливый кореец вовсе не Р и заново казнить его нельзя. Режиссёр умело внушает зрителям доверие, а затем превращает команду обвинителей в эксцентриков, доводит их до откровенного безумия и добавляет в текст совсем уж фантастических деталей.

Произведение Осимы сравнивают с театром Брехта за смесь бытописательства с абсурдом и за странный, тёмный юмор. Повествование начисто лишено эмоций, и даже смерть не вызывает тревоги (о чём беспокоиться, если казнь может стать началом новой жизни?). Безропотный Р вынужден наблюдать, как врач, капеллан, прокурор и надзиратели инсценируют его преступления и воссоздают семейный быт. Они должны заставить его вспомнить, кто он и что совершил. А когда пребывание в доме становится невыносимым, Осима выпускает героев в город, где их бесчинства не вызывают у случайных свидетелей (да и у нас) ни малейшего удивления. Органично звучит и речь Гитлера, будто по недосмотру вставленная в уличный шум.

Осиме недостаточно мысли о том, что казнь превращает тех, кто её исполняет, в хладнокровных убийц. Недостаточно и социальной драмы о корейце, который был лишён всего, — воровал еду, чтобы питаться, воровал женщин, чтобы любить. Фильм обогащается всё новыми смыслами: господин Р не просто жертва дискриминации, он ещё и жертва собственного воображения; только после казни он очнулся от сна и понял, что же совершил, смог отличить невоплощённые желания от реальных поступков. Наконец, обвинители возвышаются до уровня Нации. Не прокурор обвиняет Р и жаждет лишить его жизни — этого хочет вся Япония. Но Япония — никто, Р осознаёт свою невиновность, казнь несправедлива, а смерть необходима.

На таком уровне абстракций уже нет никаких запретов. Каждый может по-своему интерпретировать дважды ожившую сестру главного героя (в первом случае она даже не была сестрой), по-своему оценивать перемены обстановки и одежды. Дальше можно расчертить комнаты дома казней мелом и снимать фильм на большой чёрной поверхности — впрочем, как тогда изобразить двухуровневую камеру для повешенных? Язык кино для замысла Осимы то слишком богат, то слишком беден; реалистично экранизировать «В исправительной колонии» Кафки невозможно, потому что иглы, пишущие на человеческом теле, хорошо смотрятся только на бумаге. Обилие идей не воплотилось в адекватных образах, и «Казнь» можно разглядывать под любыми углами, — как трагедию об инцесте, комедию о бюрократах или притчу о Солнце. Не останавливаясь и не запинаясь, Осима завершает рассказ истории, которую не закончил придумывать. В конце всех — и особенно зрителей — поблагодарят за хорошо выполненную работу.

Диалоги о кино: «Молчание»

«Молчание» (Silence), Мартин Скорсезе, 2016

Иногда лучше поговорить о фильме с друзьями, чем писать рецензию в одиночестве. Это мой первый такого рода опыт. Едва ли последний!

Я — Александр Залесский, дизайнер игр, начинающий сценарист и давний любитель смотреть всё, что попадается под руку. Мои собеседницы — Мария Морозова, режиссёр и продюсер, и Татьяна Шохова, сценарист («Восьмидесятые»). В диалоге есть спойлеры.

Мария Морозова: Тань, я помню, ты сказала, когда из зала выходили, — «Отмучились».
Татьяна Шохова: Сказала — это было испытание.
Мария: Точно. Фильм-испытание.

Часть первая: Испытание

Татьяна: Начиналось всё неплохо. Фильм очень красивый, неспешный. У него своя атмосфера, она сразу чувствуется.
Мария: Да, но затянули метания героя и кульминацию.
Татьяна: Eсли бы это все было рассказано компактней, если бы была собственно драматургия человеческая, не было бы так скучно. Фильм ведь по теме и красоте нечеловеческий. Замах-то каков!
Мария: Замах огромный, но разве Скорсезе справился?..
Александр Залесский: В западных рецензиях упоминают, что фильм намеренно затянут. Зрителей не то чтобы истязают намеренно, но усложняют восприятие.
Мария: Потому что тема такая.
Татьяна: Маш, над нами, оказывается, эксперимент проводили.
Александр: А постоянные повторы и прогрессия мучений — сродни религиозному опыту или житию мученика.
Мария: Главный герой здесь — Родригес (Себастьян Родригес, иезуит, герой Эндрю Гарфилда — А.З.), но у меня почему-то совсем не было к нему сопереживания. Может быть, из-за его излишней фанатичности. А тепла нет, потому что не хватает юмора. Самоиронии.
Татьяна: Согласна с Машей. Фильм вызывает восхищение. Любопытство. Но тепла нет. Кино получилось красивое и холодное, как змея.
Мария: Кстати, второй, Гаррпе (герой Адама Драйвера), мне был изначально приятнее. Он и шутил, и был не так однозначно настроен, — но когда дошло до дела, он сделал выбор без страха и сомнений.

Часть вторая: Вера

Татьяна: В «Молчании» встречаются христиане с Запада и христиане с Востока. Ранние христиане шли на смерть с радостью. Они искали ее. Они были совершенно уверены, что попадут в рай, если будут убиты. Они приходили к римскому прокуратору и просили расправиться с ними за то, что они — христиане. И их бросали ко львам. Христианство в Европе XVII века уже не имело с этим ничего общего. Оно стало иерархичным, стало системой. На Востоке христианство только приживалось, и верующие там вели себя как первые христиане на Западе. Маша, помнишь, как японцы со светлыми лицами говорили, что попадут в рай? У иезуитов это вызывало ошеломление.
Мария: Тут даже не про этапы, а про культурные и религиозные отличия. Японцы тоже верят, но совсем по-другому.
Александр: Да, крестите моего младенца и он сразу попадёт в рай.
Мария: Мы до сих пор в это верим, разве нет?
Татьяна: Современные христиане не ищут ради этого смерти. А в древности — искали.
Александр: Речь в фильме ещё и о том, что христианские доктрины без проповедников искажались неузнаваемо. И потомки этих людей до XX века жили в изоляции от христианского мира. Их верования были крайне необычными.
Мария: Для меня «Молчание» не про религию и не про христианство, а про здравый смысл. Родригес исходит из здравого смысла: зачем идти на смерть, если умру не только я, но и остальные христиане? И японцы исходят из здравого смысла: зачем менять религию, когда своя хороша?
Татьяна: Мне кажется, иезуиты не выдержали безрассудства японцев-христиан. Чтобы спасти японцев — это очень по-человечески — один пожертвовал жизнью, другой пожертвовал верой… хотя нет, не верой, Родригес отрёкся только внешне.
Мария: Зато инквизитору и его людям свойственен холодный расчёт. Они отстаивают свою веру и свой уклад, закон и порядок.

Александр: Скорсезе показывает японцев крайне жестокими. Пытки, казни, манипуляции, предательство, слежка. Превратили страну в Гестапо. Он не упоминает при этом восстание христиан, после которого и начались гонения. Инквизитор в результате не вызывает ни малейшего сочувствия.
Мария: Из-за жестокости? Он отстаивал религию своей страны. Европейские инквизиторы были не менее жестокими.
Татьяна: Христианами в Японии становились прежде всего беднейшие. У них не было надежды на лучшую жизнь.
Александр: Но богатые христиане тоже были, просто богатство возрастало к центру страны. Христиане на островах и на дальней юго-западной окраине выжили в основном из-за труднодоступности. Разреженное население, бедность. Невнимание властей. Их же были сотни тысяч (эта цифра упомянута Родригесом в фильме, и она достоверна).
Татьяна: Христианство распространялось, потому что оно предлагало людям революционные на тот момент ценности. Люди начинали ощущать себя людьми. Ничто прежде не давало им этого чувства. А состоятельные люди переметнулись из-за потери веры в правящий класс.
Мария: Они наконец-то почувствовали внимание к себе. Это трогательный момент. Пожалуй, единственный. А вот было бы их побольше…
Татьяна: Да, это очень человечный момент.
Мария: Очень тонкий и очень христианский.
Татьяна: Акценты всё же были не на взаимодействии людей, а на отношениях Бога и человека. Отсюда недостаток теплоты.

Александр: А что насчёт предателя? Кичиджиро?
Мария: Он грешил и каялся. Понял основной принцип. Что на самом деле можно всё.
Татьяна: Этот Кичиджиро просек фишку. Очень современный персонаж.
Александр: Зал смеялся при его четвёртом появлении — пожалуй, с ним связаны все комичные моменты «Молчания». Но в то же время в финале Кичиджиро и Родригес меняются ролями. Кичиджиро, предавая многократно, сохраняет некую веру. А Родригес остаётся пустой оболочкой после того, как слышит «Глас Господа».
Мария: Родригес как был гордецом, так и остался. Хотел стать святым, но не получилось.
Татьяна: У Гарфилда психофизика такая. У него лицо гордеца, он подавляет своего персонажа.
Александр: Гарфилд и нужен был, чтобы воплотить наивность, детское начало. Добродушие и непосредственность. Вы не думаете, что если б Эндрю Гарфилда и Адама Драйвера поменять местами, фильм бы стал убедительнее?
Татьяна: Возможно. Драйвер теплее.
Александр: Кстати, Драйвер довольно равнодушно отзывался об этом фильме. Сейчас попробую найти, где это было.

Майкл О’Салливан: Ваш отчим — проповедник, и вы выросли в баптистской вере. Как смена ваших религиозных взглядов сказалась на вашей работе в “Молчании”?

Адам Драйвер: В отличии от поэзии, Библию я знаю отлично — знакомы мне и сомнения о вере, чувство вины за эти сомнения. Но я не религиозный человек. Я вырос в религиозной семье, но не стал верующим. Не осуждаю тех, кто верит, потому что религия приносит в мир добро. Во всяком случае, может приносить. Для меня религия в “Молчании” как поэзия в “Патерсоне”. То и другое может стать заменой любого жизненного пути, который вы выбираете. — Washington Post, 29 декабря 2016 года

Часть третья: Смирение

Татьяна: Кстати, когда Бог заговорил реально с Родригесом, я испытала разочарование.
Мария: Да, унылый прием.
Татьяна: Тот же эффект, что и с Волан-де-Мортом. Когда о нем только говорили, он был страшен. Когда появился — стал смешным. Говорящий Бог недоумение вызвал.
Александр: Да, я очень ждал, что Бог всё-таки останется молчаливым. А так — слишком громко.
Мария: Выходит, Родригес выполнял волю Господню?
Татьяна: Да, он получил от Бога разрешение предать и отречься. И Бог разрешил. Человеческий выбор — это то, что Господь дал людям. А Родригес ничего не выбрал. Если бы Бог молчал, а Родригес выбрал бы сам, это был бы разрыв. Я реально не дышала до тех пор, пока боженька не заговорил. Слили сильный момент.
Александр: Христиане шли на предательство ради Родригеса неохотно, даже если он им разрешал. Или они не считали, что Господь говорит его устами?..
Татьяна: Потому что они в рай хотели. Им его разрешение не сдалось. Потому и неохотно.

Александр: Какие у вас ощущения от середины фильма, где Родригес сталкивается с инквизитором и Феррейрой? Мне они показались самыми полновесными, несмотря на отсутствие действия, путешествий и знаковых событий. Я ждал появления Феррейры, не понимал, что с ним произошло.
Татьяна: Родригес отчаянно пытался разглядеть, как Феррейру заставили отречься. Не хотел признать, что наставник отрёкся добровольно.
Александр: И всё же прошло много времени перед тем, как он услышал голос Бога. Он сопротивлялся. И Феррейру выдержал, и инквизитора, и пытки христиан, и Кичиджиро. А голос — уже нет. Но это же его внутренний голос…
Татьяна: Неясно — внутренний или нет.
Мария: Конечно, он же верил, что все делает правильно, что попасть к Богу можно только через страдание и мученичество. А голос явно не внутренний. Иначе он был услышал его уже сотню раз.
Александр: Но это был критический момент. И он этого голоса отчаянно ждал.
Татьяна: И дождался.
Александр: Если это голос Бога — и если Родригес считал этот голос голосом Бога — то как случилось, что он дальше вёл такую опустошённую жизнь? Почему воля Бога достала из него душу?
Татьяна: Я бы не сказала, что он опустошён. Была тоска. Он хотел своей первоначальной чистоты. А жить в чистоте душевной уже не мог.
Мария: Он продолжал тихо верить. Принять мученичество — подвиг. Родригес на него не пошёл, но меньшим мучеником от этого не стал.
Татьяна: Есть некая корреляция с Христом. Тот себя отдал ради людей. Родригес тоже отдал. Не тело, правда, душу.
Мария: И это делает его более человечным и понятным, но катарсиса я не испытала, мне как раз показалось, что осталась у него некая неудовлетворенность. Он себя в жертву не принес, как ни старался. А веру не утратил, чтобы замаливать грех и тем самым обеспечить себе место в раю. Но, может, это мой цинизм говорит!
Александр: Он многократно повторял отречение. Искал христианские поделки в товарах голландских купцов. Он, может, даже не продолжал «верить тихо», судя по столкновению последнему с Кичиджиро.
Татьяна: Он должен был притворяться. Жил, будто не верит, но продолжал верить. Это был его крест. Жертва. Он и жену свою обратил, она же ему крестик сунула в погребальную бочку. То есть проповедовал потихоньку.
Александр: Но это разве не пустота? Зачем он вообще жил?
Татьяна: Это и есть христианское смирение. Он смирился, потому что Богу так надо было. Бог попросил. Родригесу было тяжело как человеку, и он здесь больший герой, чем Гаррпе. Гаррпе умер — и всё; а этот бедняга мучился.
Александр: А где допустимая грань такого смирения? Что нельзя совершать в такой ситуации? Если бы от него потребовали убийства христиан, он бы это сделал — гипотетически?
Татьяна: Зачем задавать такой вопрос? Не потребовали же. И вопрос в личности Бога. Господь всемилостив.
Александр: Но предательство символа веры разве не грех? Супружество для человека, который дал обет о том, чтобы не вступать в брак.
Татьяна: Тут два греха на весах — символ и жизнь человеческая. Бог сказал, что жизнь дороже, чем символ. Христианство ведь изначально на спасение людей направлено, а не на поклонение чему-то или кому-то. То же и про супружество можно сказать. Это задание Бога.

Молчание Скорсезе кадры

Conclusão

Мария: Саша, подводи итоги!
Александр: Было более хаотично, чем я предполагал, но тем интереснее! Не представляю, как это собрать в один пост.
Мария: Думаю, чтобы было не так хаотично, надо было тебе быть полноценным интервьюером. Задавать вопросы конкретные.
Александр: В следующий раз попробую быть интервьюером. Или гласом Господа. А что касается фильма… я не воспринял его как художественное откровение, но тема любопытная и противоречивая.
Мария: Фильм сложный, нужный (кто в наше время снимает о Боге?), но не шедевр. У меня перед глазами «Слово» Дрейера — как идеальный способ говорить о Боге без морализаторства и пафоса. В «Молчании» того и другого слишком много.

#28

«Кинопроба» (Ôdishon), реж. Такаси Миикэ, Япония, 1999 

Япония обречена. Кругом невоспитанные и самодовольные девицы. Куда делись хорошие женщины? Такие мысли посещали Сигэхару Аояму несколько дней назад, а сейчас он уже просматривает анкеты актрис для прослушивания на роль в несуществующем фильме. Аояма отворачивает в сторону портрет жены. Он думает, что предаёт давно умершую супругу, — а обман трёх десятков живых девушек его не смущает.

Аояму (его роль исполняет Рё Исибаси) отличает обывательская, трусливая мораль: он не задумывается о последствиях своих решений, но по инерции ведёт себя как добродетельный бизнесмен и семьянин. Эмоциональность ему не свойственна, только страх одинокой старости заставляет беспокоиться. Идея выбора супруги через кинопробы пришла в голову его другу-телепродюсеру. Девушки попадаются хорошо обученные, добродетельные и красивые — больше ничего и не требуется. Но легкомысленная затея оборачивается для героев неожиданными последствиями. Асами Ямадзаки в исполнении модели и актрисы Эйхи Сийны — сущий ангел, женщина в белом, робкая, святая; в прошлом она была балериной, но пережила травму, помешавшую ей продолжить карьеру, травму, принесшую ей безысходность сродни смерти. Анкета номер 28 сразу же лишила Аояму душевного покоя.

«Кинопроба», которая начинается как ода одиночеству, внезапно обретает новоявленный драматизм: Аояма, хладнокровный герой, впадает в депрессию, затем попадает под чары странной, навязчивой любви, затем отдаётся гневу. Но характер фильма окончательно меняется в тот момент, когда Эйхи Сийна надевает чёрный фартук и возвращается на экран в обличье мстительной леди.

Такаси Миикэ в «Кинопробе» подтвердил свою способность снимать быстро и очень эффективно. Всего за три недели съёмок ему удалось создать фильм ужасов, которые многие называют одним из самых запоминающися в истории жанра. Визуальной красоты и изобретательной жестокости у Миике не отнять, но скорость не всегда идёт на пользу. Многие эпизоды выглядят как незаконченные ветви истории, которые было решено обрубить на полпути. Появление секретарши, с которой Аояма однажды переспал, и подружки его сына обставлены как значимые события, а затем обе исчезают так же быстро, как появляются. Ближе к финалу место лишних героев занимают ненужные сны, сцены галлюцинаций, которые ничего не добавляют к содержанию фильма, — разве что отвлекают от развязки. Композиция напоминает стиль Кроненберга и Линча, но Миике значительно слабее как рассказчик (хотя парадоксальный саундтрек Кодзи Эндо действительно похож на музыку из фильмов Линча). Смотреть «Кинопробу» больше одного раза нет смысла: когда тайны решены, неоправданная затянутость сразу же бросается в глаза.

Но и в первый раз фильм Миикэ воспринимается лучше, если о нём ничего не знать: даже краткая аннотация искажает впечатление. «Кинопроба», которая начинается как обывательская драма с элементами комедии, уносится в мир ужасов совершенно непредсказуемо — только можно ли вести речь об интриге, когда зловещее лицо Асами со шприцем смотрит на нас с обложек и афиш? Героиня Эйхи Сийны приковывает внимание, шокирует, но не убеждает. Она — случайная женщина-мститель. Пережитые ею испытания ничуть не оправдывают звериную жажду крови. Скомканный финал стал естественным заключением истории, в которой запутались и зрители, и автор. Герои Миике проходят долгий, загадочный путь, но этот путь не влияет на их сухие, невзрачные души, — только терзает их тела.

Конг: Остров черепа

Kong: Skull Island, Джордан Вот-Робертс, 2017

Режиссёр Вот-Робертс начинал с небольшой сандэнсовской драмы «Короли лета», а в будущем собирается снять экранизацию Metal Gear Solid (по его словам, это может быть первая успешная экранизация видеоигры в истории). Выводы об успехах Вот-Робертса делать рано, но тенденция не лучшая: в который уже раз инди-режиссёр берётся за блокбастер и делает его безликим и беззубым.

Конг Остров черепа кадры

Начало многообещающее: Вторая Мировая, на остров в Тихом океане падают лётчики враждующих держав, комично и жестоко дерутся, сталкиваются с гигантской обезъяной. Постаревшего лётчика играет Джон Си Райли, и он тут, в общем, единственный адекватный персонаж, — говорят, часть реплик сымпровизировал. Остальные актёры (а состав неплох: Хиддлстон, Джексон, Гудман) утруждать себя не стали. Весь фильм они напряжённо смотрят по сторонам и объясняют друг другу то, что зрители и без них видят на экране. На острове красиво (снимали во Вьетнаме и на Гавайях), но у него нет ни адекватной географии, ни логики: «шторм», окружающий остров, изнутри оказывается невидимым, растительность стандартная, а животный мир скуден. Немного скрашивают картину общие планы да визуальные отсылки к «Апокалипсису сегодня».

Конг Остров черепа кадры

Критика при этом необъяснимо добра. Писать о блокбастере «вы получите смачное и почти не разжиженное драматичной дребеденью зрелище, а что ещё надо?» (РГ) — отличное решение. Действительно, зачем добавлять хоть крупицу драмы, когда можно обойтись гигантской бесполой обезьяной с впечатляющим волосяным покровом?

«Кинг Конг» Питера Джексона не имеет к новому фильму никакого отношения; в сравнении с продуктом Вот-Робертса это кино, казавшееся в 2005 году вполне посредственным, сейчас предстаёт жестоким и атмосферными. Там были хорошие герои и множество интересных живых существ, чьё разнообразие едва ли уступало «Аватару». А новая вселенная MonsterVerse студии Legendary началась двумя плохими фильмами («Годзилла» тоже к ней относится). Сборы хороши. Китайские деньги текут рекой. Мы обречены на продолжения. Много продолжений.

3,5/10

Конг Остров черепа кадры